Рязанское море с вербами вместо пальм: зачем мы каждый год ждем половодье

Разлив или половодье, которое сейчас все ждут то ли со опаской, то ли с нетерпением из-за его непредсказуемости, в моем родном городе в Рязанской области всегда воспринимался как событие. Во-первых, это была однозначная победа весны, тепла и света над долгой мрачной зимой. Во-вторых, наш регион находится далеко от морей и крупных водоемов, а половодье — это такое временное Рязанское море, доступное каждому.

С самого моего детства мы ходили на разлив практически всей семьей. Шли по шпалам старых, уже неиспользуемых путей, в сторону реки. Пахло железной дорогой, водой и свежестью. Вокруг розовели «котики» — уже распустившиеся вербы на оживших ветках. Скудный черно-серый пейзаж начала весны в Центральной России из-за отражавшей небо и вербы воды становился акварельным и живым.

По стремительно мчавшимся потокам воды по реке проплывали предметы странных очертаний. Включив воображение, их можно было принять за пиратский корабль, огромного крокодила или ладью викингов. На деле это были льдины, коряги и бревна, но наблюдать за их весенним путешествием было все равно интересно.

Обязательный пункт программы — сравнить текущее половодье с прежними. В его пользу, если оно оказалось более масштабным, или же напротив, с долей разочарования, если половодье уступало предыдущим.

Когда мы добирались до реки, у нас уже собиралась неплохая коллекция камешков, которые можно было бросать в воду с моста. Детям разрешали бродить по воде рядом с берегом, насколько позволяла высота сапог, и немного плескаться в воде. Собрать пушистый букетик вербы, даже если до Вербного воскресения еще было далеко, было семейным долгом. Нас бы просто не поняли остальные домочадцы, если бы мы пошли «на разлив», а вернулись бы без вербного веничка. Его ставили в вазу, и ждали, когда на серых пушистиках появится желтоватая пыльца и листья. Получалось самое настоящее Пасхальное дерево.

Сейчас развлечений стало намного больше, но традиции приходить и смотреть на большую воду не умерла. На берег приезжают и приходят влюбленные парочки, веселые компании и семьи с детьми. Сидят или прогуливаются у воды, пьют кофе в стаканах из ближайшей «Пятерочки», дети измеряют палочкой уровень воду, играют в море, заливают сапоги пока этого не видят мамы.

— Мама, мама, спаси, сейчас меня утащит гигантский краб, — кричит испуганный чем-то малыш.

— Не бойся, сынок, гигантские крабы в такой холодной воде бы не выжили. Давай лучше поиграем в кораблики, — отвечает мама.

Отдельная история половодья — рыбаки, которые любят подледную рыбалку. Она находят на озерцах и затонах последние островки льда, чтобы рыбачить, как говорится, до талого. Добираются до них почти по пояс в воде в высоких рыбацких сапогах — у берега лед на тихой воде тает быстрее. Рисковать так можно только из-за очень большой любви к искусству. Ну или ради самого риска. Наверное, не каждый признается себе в том, что он любитель экстрима, русской рулетки. А признаться в любви к рыбной ловле все же проще.

Почему разлив так бередит душу каждую весну? Может быть, потому что река становится живой, поднимается на глазах, будто опара, в которую добавили дрожжи. Обычно спокойная река средней полосы вдруг становится неистовой, превращается в стихию, от которой неизвестно чего ждать — может быть, хорошего урожая, а, может быть, каких-то несчастий в виде затопленных огородов, дорожек и подполов в частных домах.

Ходит «на разлив» и стар и млад. Детям интересны простые игры, которые дает разлившаяся вода, а взрослым хочется посмотреть и обсудить, какими широкими были разливы в их молодости, когда Цна еще была судоходной, и как они оскудели и измельчали сейчас. Впрочем, как и весь остальной мир.