«Мы не подозревали, что у него в подвале находятся наши ровесницы»: каким был скопинский маньяк Виктор Мохов — воспоминания журналистки YA62.RU

В конце октября погода всегда холодная и ветреная, но молодежь, как правило, ничего не останавливает. Надев короткие юбки и нацепив на ноги туфли на шпильках, около девяти вечера мы созванивались, чтобы дружно пойти на дискотеку. Дело в том, что во время моей юности как такового комендантского часа не было, поэтому по субботам можно было договориться с родителями о возвращении домой ближе к полуночи. В нашей компании были и девочки, и мальчики, но на дискотеку мы парней с собой не брали, потому что никто не хотел идти в лес со своими дровами. Обычно в городской парк мы ходили впятером, но иногда и вдвоем, когда кого-то не отпускали гулять за провинность.

Это было в 2003–2004 годах. Я тогда училась в 9 классе. Мои подруги жили в военном городке, и наше место встречи было мы именно там. Фонарей на улице тогда практически не было, а те, что были, горели через один. Я шла несколько кварталов по Красноармейской, зачем-то делая круг, и доходила до перекрестка Бирюзова и Октябрьской, чтобы потом идти в местный парк на дискотеку.

Дорога была отвратительнейшая: мы периодически спотыкались, ломали каблуки, но усердно по ней ходили. Вместо того чтобы идти по хоть как-то освещенной Карла Маркса, где есть асфальт, мучаясь и веселясь, наша компания передвигалась именно по темной Октябрьской. И до сих пор я не могу понять, чем нас так привлекала эта улица.

И тут весной 2004 года — как раз перед выпускными экзаменами в девятом классе — я узнаю страшную новость. В доме Виктора Мохова, которого в принципе все знали как дядю Витю, нашли двух пропавших несколько лет назад рязанских девочек. И, как оказалось, они жили у него в плену несколько лет. Сказать, что это был шок, — ничего не сказать.

Для нас это все было настолько близко, настолько рядом, что долгое время никто из нас не мог спокойно спать, а родители запретили нам гулять, ругали за малейшее опоздание, несмотря на то, что маньяк уже был пойман и помещен в СИЗО. Сейчас мне почти 40 лет, как и одной из бывших пленниц, Екатерине. Но в моей голове до сих пор не укладывается, как вообще это могло произойти. Как? Мы никогда не думали, что вот этот дядя — в моих воспоминаниях он остался обычным мужчиной, ровесником моей мамы, которого я не раз видела стоящим около этого дома. Тогда у него еще периодически стояла бежевая машина около ворот, а потом куда-то исчезла. Он частенько ковырялся с ней, что-то делал около дома. А мы проходили мимо и всегда с ним здоровались. Наше поколение было так воспитано, что если гуляешь в каком-то районе, то непременно нужно поприветствовать даже малознакомого человека.

Честно признаться, у меня до сих пор мурашки от того, что в доме практически напротив этого человека жила моя подружка, с которой мы вместе гуляли и делали уроки. Я как сейчас помню: не очень любила точные науки, и как раз она помогала мне с ними, а я ей — с гуманитарными. Я делала уроки у нее дома, потом шла домой, после чего мы ходили гулять. И я за эти годы неоднократно видела Виктора Мохова, проходила мимо, здоровалась, но ничего не вызывало у меня подозрения. В его дворе тогда росли вкусные яблоки, которые мы периодически обрывали, когда никто нас не видел, но мы даже и подумать не могли, что под гаражом, который было видно сквозь забор, могли находиться наши сверстницы.

Когда Виктора Мохова задержали, больше всего, конечно, возмутились наши ребята. Не буду скрывать: каждый наш поход на дискотеку в компании парней уже после всего, что произошло, заканчивался выбитыми окнами в доме Мохова. Мальчики нам заранее говорили: «Девчонки, если хотите, можете не принимать участия, но мы будем бить окна». Мы, конечно, в этом их не поддерживали. Естественно, зная прошлое этого человека — и, может быть, поступая неправильно, потому что тогда была просто огромная ненависть к нему, мы не рассказывали об этом родителям, не вызывали правоохранительные органы, мы просто шли дальше и делали вид, что ничего не знаем.

Половины тех мальчиков уже нет, к сожалению: кто-то давно уехал, а кого-то и вовсе нет в живых. Но память эта осталась. Это было регулярно, поэтому в последующие годы, после того как Мохова посадили, его мать была вынуждена просто забить эти окна деревянными досками — наверное, надоело вставлять стекла.

Моя мама помнит Виктора Мохова. Она училась в пятой начальной школе, которая как раз расположена напротив дома маньяка. Как она мне рассказала, он ничем особо не выделялся: был довольно тихий, спокойный мальчишка.

«Я видела мальчика, который ходил в этот дом. Он был немного старше меня. Обычный и ничем не приметный ребенок, как и все мы, дети тяжелого послевоенного времени», — говорит мама.

Мать Виктора Мохова она тоже помнит. Женщина часто стояла в дверях дома, когда ребята шли из школы после уроков.

«Как-то однажды, когда я шла из школы, видела, как его мама стояла в дверях дома. Она смотрела на проходящих мимо детей очень серьезным взглядом. Я тогда немного растерялась, потому что у моей мамы был другой взгляд. Мне показалось, что эта женщина была довольно строгой. А вообще, насколько мне известно, отец Мохова был очень жестким человеком и, как потом рассказывали соседи, даже частенько гонял их», — рассказывает мне мама.

Потом, когда моя мама окончила четвертый класс, то стала учиться в средней школе № 2 Скопина.

«В старшем возрасте я хорошо помню Виктора. Он был довольно приятным молодым человеком с грустными глазами. Я помню, как поднималась по лестнице, а он стоял и внимательно смотрел на меня. Потом мы не раз пересекались в парке, куда ходила гулять молодежь Скопина. Он всегда выглядел интеллигентно и казался довольно уравновешенным. Потом он поступил в горностроительный техникум, а я уехала учиться в Рязань. Я бы никогда не подумала, что он мог такое совершить, потому что он был тихий и спокойный парень. В наше время всех буйных знали и в школе, и в районе, а Мохов нигде с плохой стороны замечен не был», — продолжает рассказ мама.

Мой отец тоже учился в этой школе, но Мохова так и не вспомнил.

«Да он неприметный был. Я много кого знал, но его никак вспомнить не могу», — рассказал мне отец.

А вот хороший знакомый отца по имени Владимир с Моховым работал на заводе, однако, когда он попросил его поговорить со мной, пожилой мужчина высказался так, что здесь об этом писать не стоит. Одним словом, ему очень неприятно вспоминать, что в его коллективе был маньяк и насильник.

Среди общих знакомых моих родителей и Виктора Мохова, которые работали с ним на заводе, я нашла еще троих человек, но все они категорически отказались разговаривать на эту тему, сказав, что им стыдно даже думать и вспоминать о том, что они когда-то работали с ним рука об руку в одном цеху, поэтому о том, каким был скопинский маньяк, я расскажу, вспоминая истории тех, кто когда-то делился со мной своими историями при личном общении.

Жительнице Скопина, которую я назову Евгенией, сейчас почти 70 лет. Несколько лет назад она поделилась со мной историей, когда в обычной беседе разговор зашел про людей со странными наклонностями.

«А ведь я знаю Мохова. Когда-то он меня даже на свидание пригласил. И я сходила. Я тогда в разводе была, как и он. А с ним познакомилась через общих друзей. Сходили мы в кино, пообщались, погуляли, но что-то меня в нем оттолкнуло. Может быть, манера общения, может быть, что-то еще. Не в моем вкусе он. Странный какой-то», — рассказывала мне собеседница.

По ее словам, женщине «с прицепом» что тогда, что сейчас не так просто найти достойного мужчину, но и Виктора в свое время она не выбрала и общение с ним продолжать не стала.

Еще одна моя знакомая, которой, к сожалению, уже нет в живых, поведала мне около 10 лет назад историю, от которой реально волосы встали дыбом.

Ольга, так звали мою собеседницу, познакомилась с Моховым в конце девяностых, когда отдыхала на одном из городских праздников со своей подругой. Немного прогулявшись по парку со своими спутницами, мужчина предложил пойти к нему в гости, чтобы послушать музыку и немного выпить. Женщины, которые были моложе его примерно на 15 лет, согласились.

Как рассказывала мне Ольга, Мохов налил какую-то домашнюю настойку, которую, по его словам, он делал сам. Однако после пары выпитых стопок, по словам женщины, она почувствовала какую-то сонливость. При этом Виктор предлагал выпить еще и еще.

«Я до этого пробовала и настойки, и более крепкие напитки, но тут было такое ощущение, что туда насыпали что-то, поэтому, когда мы вышли с подругой подышать воздухом во двор, я сообщила ей о своем странном состоянии. Оказалось, что она тоже странно чувствовала себя, и ей тоже хотелось спать», — рассказывала мне собеседница.

В итоге женщины решили, что надо срочно уходить.

«Утром следующего дня у меня очень болела голова, и тогда я подумала, что в настойке мог быть димедрол для какого-то дополнительного эффекта. А когда я узнала, что спустя шесть лет после нашего похода в гости к этому человеку из подвала под его гаражом вызволили двух девочек, которых опоили и закрыли там почти на четыре года, то была просто шокирована. Получается, что если бы мы и дальше с ним сидели и уснули, вполне могли бы оказаться в этом подвале», — рассказывала Ольга.

Соседи, с которыми мне удалось пообщаться, в принципе мало что о нем знают или просто не хотят говорить — прошло уже довольно много лет. Да и в целом город относится к Мохову безразлично, даже не потому, что люди забыли. Просто многие предпочитают об этом не вспоминать. Что касается родной сестры маньяка, то найти ее так и не удалось. Скопинцы говорят, что она давно не общается с братом, да и вообще уехала подальше от такого позора.

Как сложились судьбы сыновей Виктора Мохова, которых он оставлял подальше от своего дома, тоже никто не знает, потому существует тайна усыновления, однако местные говорят, что один ребенок проживает в другой стране, а второй чуть ли не в Скопинском округе, но подлинное его местонахождение выяснить пока не представляется возможным.

Я хорошо помню, как местные СМИ и милиция пытались найти нерадивых матерей этих мальчишек, подброшенных в подъезды многоэтажек, но тогда никто даже и подумать не мог, что произошло на самом деле.

Один из моих знакомых рассказал мне о том, как сотрудники правоохранительных органов искали родителей одного из пропавших детей.

«Мой сын родился в начале октября 2001 года. В один из ноябрьских дней, когда я укладывал его спать, в дверь постучали. Открыла теща. В квартиру вошли милиционеры и сразу стали спрашивать, где наш ребенок. Она проводила их в зал, где мы находились, и я показал им сына. Сотрудники рассказали, что в один из домов подкинули ребенка, поэтому они сейчас ходят по всем семьям, где есть новорожденные и проверяют, на месте ли младенцы», — вспоминает Виталий.

Многие потом удивлялись: почему никто не заметил ничего странного. Однако тут не все так просто. Дело в том, что дом раньше целиком принадлежал семье Мохова. В одной части он жил с матерью, потому что его сестра не жила с ними, а другую часть дома сдавали студенткам медучилища, которое было неподалеку. Поэтому близких соседей, которые могли что-то заподозрить, просто не было. Что касается покупки вещей девушкам, то скорее всего, он мог это делать по каталогам (раньше это было модно) или приобретать их в другом районе города, потому что магазина в военном городке всего лишь два, поэтому продавцы, знающие всех покупателей в округе, скорее всего, что-нибудь бы заметили.

Что касается моих личных ощущений, то я, как и все наши ребята и девчонки, была в шоке, потому что даже не подозревала, что такое вообще могло произойти у нас в городе, буквально под носом. Тогда наши родители запретили нам гулять. И даже несмотря на то что Мохова отправили в СИЗО, запрет этот действовал довольно долго. Многие взрослые просто боялись, что найдется кто-нибудь, кто захочет стать подражателем маньяка.

Этот случай невозможно забыть. Для нас тогда многое поменялось. Раньше, наверное, мы могли спокойно сесть к незнакомому человеку в машину или просто зайти к соседу за солью, не думая о том, что может случиться что-то плохое, ведь Скопин — маленький город, где почти все друг друга знают. Мы как-то быстро повзрослели тогда и поняли, что окружающий мир таит много опасностей, и не всегда приятный и добродушный дядя на улице или сосед может оказаться добрым и порядочным человеком. Мы уяснили на чужом примере, что людям, особенно чужим, доверять нельзя.

Полагаю, что Виктор Мохов вряд ли бы стал заманивать соседских девчонок, но, учитывая то, каким глубоким был его погреб, если бы кто-то из нас оказался там, то участь девочек из Рязани была бы неминуема.

Эту историю я пронесла с собой до сих пор. И мне очень больно и неприятно вспоминать об этом, потому что девчонки эти были моими ровесницами. Страшно подумать, что они пережили, находясь в этом подвале. Кстати, после этого случая у меня появилась фобия: я не очень люблю ездить одна в такси. Особенно напрягает, когда водитель перед началом поездки закрывает двери на замок. Понимаю, что может быть, зря переживаю, но случаи бывают разные, потому что в 2004 году я получила хороший урок о том, что иногда люди являются совсем не теми, за кого себя выдают.