«Вот вам кабачок»: девушка-инженер из Рязани уехала в глубинку, чтобы лечить людей и быть счастливой

В 30 лет Анна Степанова поняла, что живет не свою жизнь. За плечами уже было высшее образование инженера-конструктора, работа на производстве костюмов для парашютистов, опыт в косметологии и еще несколько попыток найти себя в разных профессиях. Позже сама она назовет этот период «скитанием».

Чем ближе было тридцатилетие, тем сильнее становился страх, что так может пройти и вся оставшаяся жизнь — в постоянном поиске дела, которое так и не станет по-настоящему своим. При этом Анна уже понимала, куда ее тянет: в медицину, к работе, в которой можно напрямую помогать людям.

Но решиться полностью изменить жизнь оказалось непросто. Почти четыре года она раздумывала, стоит ли оставить привычный путь и начать всё практически с нуля. В конце концов желание заниматься тем, к чему действительно лежала душа, оказалось сильнее страха. Анна поступила на второе высшее по специальности «фельдшер». С конца этого лета она работает на ФАПе в 43 километрах от Рязани — в поселке Ветзоотехника. Он находится под Рыбным, из Рязани до него с комфортом добраться можно только на электричке, которая идет в 7 утра. А если не успеваешь, то придется ехать на маршрутке до Рыбного, и оттуда уже как-нибудь до поселка.

Так добиралась до Ветзоотехника и журналист YA62.RU, которая около 30 минут не могла поймать такси до поселка. Даже через интернет-сервис никто из водителей не горел желанием проехаться до небольшого населенного пункта. За это время я успела изучить уже все объявления о продаже кур-молодок и календари с цитатами Путина, на лицевой стороне которых он грозно поднимает кулак. И вот когда не осталось для изучения ничего, кроме стола прямо у дороги с десятками рулонов туалетной бумаги и веников на продажу, наконец-то нашелся бедолага (или спаситель, тут с какой стороны посмотреть), который согласился на поездку в Ветзоотехнику.

Правда дороги он туда не знал, а механический голос навигатора произнес заветное: «Потеряна связь со спутниками» примерно на половине пути. Но понемногу, с заездами в другие населенные пункты и расспросами местных про дорогу к нужному нам поселку, мы таки добрались. Не то чтобы это такая уж глушь, в которую невозможно попасть, но без рабочих карт сделать это оказалось чуть труднее.

Новенький оранжево-белый фельдшерско-акушерский пункт (ФАП) находится на перекрестке у въезда в поселок, вокруг поля с кустарниками и редкими деревцами, в разные направления от которых начинаются кардинально противоположные стороны поселка. Градообразующим предприятием здесь изначально был завод, поэтому для работников были выстроены несколько пятиэтажек, которые непривычны глазу после живописной и нетронутой человеком лесополосы, мимо которой надо ехать, чтобы оказаться в Ветзоотехнике.

Но всё-таки это поселок, и по другую сторону от ФАПа раскидываются уже частные дома, во главе которых красуется пункт выдачи маркетплейса в одном здании с магазином «Есенинский», который обозначает выцветший плакат с изображением поэта, занятого кормлением лошади.

— Как у вас здоровье? — смущенно встречает меня Анна за своим рабочим местом. Позади нее открытое небольшое окно, в котором красуется пейзаж лиственных деревьев, плотно скрывающих своей кроной дорогу, которая проходит за ними. Анна рассказывает, как спустя 30 лет своей жизни решила сменить специальность, ведь многие до последнего живут так, как им не нравится:

— Меня это очень пугало. Что вот так пройдет вся жизнь, закончится в страхах. Сковывали страхи и предубеждения, но мне не нравилось, как было. Я не хотела так. У всех своя зона комфорта, я вот свою смогла отодвинуть ради того, чтобы не стоять на какой-то точке. Для меня это важно в жизни — не развитие, это слишком громкое и пафосное слово, а хотя бы движение.

И к медицине меня давно тянуло, но есть несколько пунктов, которые сильнее всего на это повлияли. Я устала от шарлатанов, которые продают курсы в интернете и рассказывают про антинаучные лечения. У меня уже и мама начала этим интересоваться, и подруги, а меня это пугало. Мне всегда было интересно, как устроен человек, я всегда лезла проверять в интернет все медицинские факты, которые слышала. Ну и у меня какое-то особое, трепетное отношение к старшему поколению, я люблю общаться с бабушками и дедушками. Если они адекватные, конечно, — уточняет Анна, что странности бывают у всех.

Анна училась на очном отделении, одновременно продолжая работать косметологом:

— Мне нравится учеба, к тому же там такие умные преподаватели. Это всегда интересно, пообщаться с такими людьми. Под конец учебы, конечно, начала уставать от такого режима — учеба, работа, дом, — девушку радовала мысль, что после окончания учебы она сможет сразу пойти работать по специальности. Она изначально хотела работать именно в ФАПе:

— Я представляла какой-нибудь поселок. Прихожу я, значит, на работу, у меня тут уже постоянные пациенты, я всех их знаю. Знаю их детей, всю их жизнь. Это были какие-то романтические мысли, романтическая среда для меня. Когда я выпускалась, я думала, что меня оторвут с руками и ногами, — смеется Анна, — потому что мало ведь кто хочет работать, а я очень хотела. Но каково было мое удивление, когда я начала обзванивать все районы, а нигде не нужен был фельдшер в ФАП. Оказалось, что благодаря целевому обучению эти места стали «забивать». Я уже думала, что мне придется идти работать медсестрой в Рязани, а что делать? Но потом мне позвонили из Рыбновского и предложили это место.

Дорогу до места работы Анна с улыбкой называет «особым фактором», но поездки на электричке — особой романтикой:

— Вы когда ехали, кстати, обратили внимание, что тут вообще вокруг? Если бы вы с утра приехали, то увидели бы, что это вообще очень живописно. Это очень красиво, там собирается небольшой туман, озеро подсвечивается солнцем. И небольшая лесопосадка вдоль дороги, и вот это всё просвечивается на солнце, я всё время езжу и думаю: «Хочется стоять, но надо уже ехать на работу». Мне уже мои пациенты рассказывали, где грибные места тут.

Еще во время учебы, на практике, Анна успела поработать в Рязани и с городскими пациентами. Различия между ними и жителями поселка она, конечно, видит. Но говорит, что везде есть и такие, и другие. Но вот «дары» врачам точно отличаются — если в городе это шоколадки, то в Ветзоотехнике самостоятельно выращенные гостинцы:

— Они мне яблоки приносят, кабачки. Мы очень мало знакомы, допустим, они один раз ко мне зашли, а потом такие: «Ой, я забыла, вот вам кабачок». А когда груши, так это очень-очень приятно…

Еще меня здесь всегда очень рады видеть. Рады, что у них появилась «медичка», как они меня называют. Или даже «мадам». У них как будто даже настроение поднимается после похода ко мне. Особенно меня умиляет одна моя пациентка — ей 85, она доехала сюда на велосипеде из другого поселка. А у нее проблемы с высоким давлением. Я спрашиваю: «У вас давление, может, мы как-то ходить будем?» Ну как-то без особой нагрузки физической, потому что еще хуже может быть от этого. А она мне: «Я когда езжу на велосипеде, я чувствую, что живу. Чувствую, как меня обдувает ветер, чувствую солнце, я смотрю вокруг…» И она очень любит жизнь.

Ведь есть многие, кто говорит: «Мне пора помирать». Но на самом деле, когда такие люди начали заниматься своим здоровьем и ходить ко мне, они сразу приободрились. То есть у них появились какие-то свои дела, это улучшает их настроение.

Анна сама родилась и выросла в Рязани. У нее, как у городского человека, были свои представления о сельской жизни, но не все из них сошлись с реальностью по итогу:

— Я не знала, как устроена жизнь в поселке. Всё-таки есть какое-то определенное заблуждение, что это какая-то «глухонь», что тут вообще непонятно, что происходит. Нет, люди тут работают, люди тут ездят, кто куда. Есть тут и люди, которые стоят на психдиспансерном учете. Я пока познакомилась только с одним, он очень любит поезда. Каждый день приходит на станцию и провожает составы, радуется им как ребенок. Он вполне может сам себя обслуживать, но я порой замечаю, как местные проявляют к нему заботу. Иногда поругают, как родители, иногда помогут чем-то.

Я, например, как городской человек, вообще не представляла такое, но тут есть староста поселка. Представляете, это человек, который инициативный и занимается всем чем можно. Если вот вы видели цветы, которые у меня там посажены, это она высадила со своими «садовыми гномиками», так она называет других инициативных бабушек. Посадили цветы здесь, чтобы здесь было красиво. Она мне помогает и в изучении населения, она же всех тут знает.

А из плохого — объявления выставляю, что будет прививка такая-то, такого-то числа. Повесила в среду. А в четверг приходишь, уже нет объявления. Вот кто-то против этого…

А еще врут пациенты. Любят прямо драму устраивать, спектакль. Да так, что я начинаю переживать, что же с ним происходит. Это я сейчас смеюсь, а когда это происходит, мне страшно. Некоторые думают, что всё, инфаркт, а это, оказывается, просто спина болит. Но многим нужно просто внимание, человеческий разговор. Ко мне часто приходят с давлением высоким, вот одна пациентка пришла с давлением под 170. Дома она уже выпила таблетки, но прибежала ко мне всё равно. Просто чтобы я ее успокоила, вот так это работает. Мы с ней разговариваем, я измеряю давление, ЭКГ делаю, пока это всё пройдет, у нее давление уже начинает понижаться. Хотя я еще ей даже никакую таблетку не дала. Так что как бы странно это ни звучало, но чисто беседой она успокаивается, — рассказывает Анна.

Жителям поселка часто не хватает бесед и дел, которыми можно занять себя. Они рады появлению расписания приема таблеток и нового человека, которому можно выговориться:

— Меня никак не смущает, что они мне всё подряд рассказывают. Я из этого даже полезную информацию получаю. Например, если я понимаю, что у человека недавно кто-то умер, значит его состояние надолго пока что. Вероятно, будет периодически повторяться, будет приходить с повышенным давлением или болевым синдромом от стресса. Про близких тоже полезно узнать, особенно если есть лежачие больные, которым нужен уход. Я их посещаю самостоятельно, тут таких достаточно.

Но хранителем сплетен я становиться не хочу. Очень боюсь, что они из меня начнут «высасывать» информацию. Но в любом случае я не имею права разглашать никакую информацию о пациентах.

Анна находится здесь по программе «Земский фельдшер», по которой заключается договор с Минздравом на пять лет работы в конкретном месте. По истечении этого срока девушка имеет право сменить работу, но сейчас Анна даже не задумывается об этом:

— Я не знаю даже, что через год будет, какие пять лет! Пока что я вообще не думаю об этом, у меня слишком много всего, много дел тут, во многом еще только предстоит разобраться. Здесь много бумажной работы, в которой нельзя совершить ошибку, многие свои профессиональные навыки я еще только развиваю. Я очень жду, когда почувствую себя уверенно тут, когда уже полностью освоюсь и буду ощущать свой профессионализм. Но пока что у меня сплошная беготня, слово «спокойствие» вообще неприменимо к работе в ФАПе даже в поселке.