«Можно сесть в инвалидное кресло и попробовать»: легко ли колясочникам передвигаться по Рязани

Когда обычный человек гуляет по городу, ему и в голову не придет, что для кого-то бортик, выбоина на дороге или слишком высокая ступенька в автобусе могут стать непреодолимым препятствием. Лужу всегда можно обойти, бортик перешагнуть, а ступеньку и вовсе не заметить. Но среди нас есть люди, которым все эти препятствия не просто осложняют жизнь, а делают ее невыносимой, изолируя их от самых базовых человеческих благ.

Корреспондент YA62.RU вместе с экспертом АНО «Центр изучения проблем инвалидов „Общество для всех“» Александром Ушаневым прогулялась от рязанских окраин до самого центра и убедилась: в Рязани людям с теми или иными ограничениями приходится непросто.

Рязань неприступная

Начну с того, что я очень легкий на подъем человек, собраться и уехать в другой город или даже в другую страну с парой вещей в рюкзаке для меня никогда не было проблемой, не говоря уже о том, чтобы проехаться по городу на каком угодно транспорте. Но с рождением ребенка всё изменилось. Я впервые почувствовала себя беспомощной, зависящей от обстоятельств, доброй воли других людей и городской инфраструктуры.

Сколько раз, стоя на остановке с массивной коляской-вездеходом (привет, выбоины на дорогах), я думала: только бы приехал нормальный новый троллейбус без ступенек, куда я смогу затащить коляску самостоятельно. А если приезжал старый, начинала судорожно искать людей, которые могут мне помочь, и чувствовала себя виноватой, что всех задерживаю.

С Александром Ушаневым мы решили начать нашу прогулку в поисках доступной среды с Недостоева — типичного городского спального района. Перед нами стояла задача посмотреть, сможет ли маломобильный человек спокойно дойти от своего дома до социальных объектов, больниц, библиотек и магазинов. Не говоря уже о том, чтобы выбраться куда-то в центр на общественном транспорте.

Уже возле одной из брежневок начались проблемы: вход в подъезды представляет собой четыре ступеньки, на которые можно закатить коляску по рельсовым аппарелям. Как хозяйка негабаритной коляски скажу, что затолкать ее по подобным пандусам тяжело, потому что колеса просто не попадают в рельсы, и самый простой и быстрый вариант — взять коляску в руки и занести ее по ступенькам. Это реально, если у тебя годовалый ребенок. А если уже взрослый ребенок-инвалид, и твоя задача затолкать инвалидное кресло вручную по таким рельсам с человеком, который весит даже не 10, а 50 килограммов? Нереально.

Самостоятельно по рельсовой аппарели инвалид, конечно, тоже не поднимется. Но, допустим, ему помогут, и он решит добраться до магазина или к ближайшей остановке. Приключения продолжаются: теперь человеку нужно преодолеть барьер в виде бордюра. По нынешним нормам доступное препятствие не может превышать полутора сантиметров.

«Всё, что выше этого, для обычной инвалидной коляски считается непреодолимым препятствием. Любой человек, если ему интересно и он этому не верит, может просто сесть в инвалидное кресло и попробовать проехаться. Это очень сложно сделать. Да, это реально, но это очень сложно», — говорит Александр.

При попытке съехать с классических советских бордюров человек на обычной инвалидной коляске, которая стоит не как крыло самолета, просто перевернется. Проехать по узкому тротуару в обычном «брежневском» дворе человеку на коляске тоже будет затруднительно. Не только потому, что там нет места, чтобы развернуться, но и потому, что часто там паркуются машины. И объехать их, а потом забраться назад на тротуар по высокому бордюру тоже нереально.

Мы с Александром в итоге «едем» по проезжей части в обход домов. По пути нам встретилась городская детская поликлиника № 3. Тут ступенек оказалось намного больше, чем в подъездах, а забраться на них предлагают по всё тем же рельсовым пандусам. Перейти дорогу к остановке без посторонней помощи колясочник тоже не сможет. Здесь попытались решить проблему, организовав пологий асфальтовый съезд. И маме с коляской по подобному съезду съехать будет действительно проще, но колясочник опять же должен рассчитывать на добрую волю посторонних людей, чтобы не опрокинуться.

В Недостоеве есть огромный плюс для жизни маломобильных граждан: здесь находятся конечные остановки общественного транспорта. И маломобильный человек может заранее занять место. Приятной неожиданностью и для меня, и для Александра Ушанева стало то, что значительная часть коммерческих автобусов приспособлена для колясок. Возле задней двери есть специальная кнопка, которой человек может дистанционно уведомить водителя, что ему нужна помощь.

Водитель может нажатием кнопки опустить ниже заднюю платформу автобуса, что уже делает его более доступным для женщин с колясками. А для инвалидов-колясочников возле двери есть приставной пандус, который водитель обязан предоставить по требованию. Водитель рандомно выбранного нами автобуса показал, что все эти механизмы действительно работают. Так что уехать в центр из Недостоева мы сможем. Главное — добраться до остановки, а это, как вы понимаете, тот еще квест.

Отдельный разговор — это дороги. На их качество в Рязани ругаются все, но только для маломобильных граждан это становится не просто неприятным моментом, который можно перетерпеть, а реальным препятствием для нормальной активной жизни. На многих участках дорог в Недостоеве на коляске мы смогли бы передвигаться только по проезжей части, потому что там хотя бы есть асфальт и нет огромных луж. Но это не единственная причина: на съездах с тротуара на перекрестках гигантские бордюры. Александр говорит, что, скорее всего, это инженерная необходимость и без них дороги заливало бы еще больше во время дождей. Но людям с ограничениями тут не проехать даже на дорогих проходимых колясках.

Библиотека-филиал № 6 в Недостоеве для нас тоже недоступна. Разве что договариваться с сотрудниками и просить вынести книги на улицу. А вот детский сад № 151, по крайней мере на входе, оборудован по всем правилам. Тут есть вывеска с шрифтом Брайля и просто выпуклыми буквами, которые также могут прочитать слабовидящие люди, есть желтые указатели в сторону входа для колясочников.

Островок доступной среды мы обнаружили в новой и во многих смыслах передовой школе искусств № 2. Здесь есть места для инвалидов, есть пандус с правильным уклоном и перилами, есть кнопка для вызова сотрудников. И всё бы ничего, но до этого островка надо бы еще как-то добраться. Если вы на машине, проблема решаема. Если нет, то на вашем пути — выбоины, непролазные лужи и высокие бордюры. Доступными в Недостоеве оказались магазины, и это, как отмечает Александр, типичная ситуация. Коммерческие учреждения, отделения банков — сетевики стараются соблюдать нормы.

На портале «Жить вместе» есть карта доступных социальных объектов. Один из них — поликлиника № 5 в Приокском. Здесь действительно есть пандус, хоть и не совсем нормативный. Кнопки для вызова персонала нет, но видно, что люди пытаются сделать всё от них зависящее. На принтере распечатали объявление с номером телефона, по которому маломобильные люди могут обратиться за помощью. Проблемы окружающего пространства те же, что и в Недостоеве. Правда, недавно отремонтированная центральная улица района выглядит уже куда более удобной для передвижения инвалидов. На автомобильных съездах во дворы здесь нет бордюров, а выступы соответствуют нормативным полутора сантиметрам.

В центре города на главных улицах с бордюрами всё более-менее хорошо, а Соборная площадь так и вовсе образцово-показательная с точки зрения доступности городской среды. Но вот почти все магазины здесь, в том числе социально значимые, недоступны для колясочников. Это всё те же самые отвесные рельсовые пандусы. Возле одной из аптек рядом с таким пандусом оказалась кнопка вызова помощи, но она не работала. Да и даже если бы она функционировала, сотрудники аптеки (а это чаще всего женщины) не смогли бы ввезти по такому пандусу взрослого колясочника. Правда, могли бы помочь подняться опорнику — человеку, который из-за тех или иных физических ограничений должен ходить с тростью.

Александр Ушанев объяснил, что в центре историческая застройка в принципе представляет собой препятствие для создания доступной среды. К некоторым зданиям невозможно пристроить пандусы из-за охранных ограничений и архитектурных особенностей старой застройки.

В ряде случаев, чаще всего касающихся небольших магазинчиков, собственник помещения и предприниматель, взявший его в аренду, не могут распределить обязанности и договориться, кто должен построить пандус. А строительство пандуса, особенно соответствующего всем нормам, — удовольствие не из дешевых. Центр города на первый взгляд показался более удобным для активной жизни маломобильных людей. Но лишь до тех пор, пока мы не свернули во дворы Первомайского проспекта в самом сердце Рязани возле площади Победы.

Проблемы Недостоева нам показались несущественными по сравнению с тем, что скрывается за фасадами зданий на одной из центральных улиц. Огромные бордюры, гигантские рытвины и при этом более плотная, чем в Недостоеве застройка, которая ограничивает поиск обходных маршрутов.

Отдельная история — это транспорт. Коммерческий транспорт в Рязани, как мы убедились, действительно приспособлен для маломобильных людей. Но только на конечных остановках. В центре города инвалид столкнется с целой кучей проблем. Во-первых, маломобильному рязанцу точно не стоит ехать в час пик. Не протолкнешься. Но это не самая главная трудность: коммерческие автобусы останавливаются далеко от тротуара, и, чтобы добраться до кнопки вызова помощи, колясочнику нужно преодолеть высокий бордюр и порядочное для его возможностей расстояние до автобуса. За это время транспорт уже уедет. Муниципальные автобусы и троллейбусы, к слову, останавливаются намного ближе к тротуарам, и в этом смысле они более доступны.

В драмтеатре, на который Александру жаловалась одна из женщин с ограничениями движения, оказалась очень крутая лестница, по которой попасть даже с помощью другого человека инвалиду будет сложно. Мы решили обойти здание и обнаружили слева (со стороны Театра кукол) удобную лестницу и кнопку вызова. Так что в данном случае имеем проблему информирования — как минимум нужны яркие указатели с данными о том, как пройти в театр маломобильным людям. Но становится печально, когда решаешь прогуляться от драмтеатра к Рязанскому театру кукол. Мы увидели блестящую новую ручку пандуса, но сам пандус оказался просто карикатурой к концепции доступной среды. Вывод: добраться можно, но придется помучиться с поиском маршрута.

До этого мы в основном говорили о проблемах граждан с ограничениями движения. Но надо понимать, что к маломобильным относятся также и люди с нарушениями зрения, есть трудности и у людей с нарушениями слуха. Вы видели такие непонятные желтые вкладки с пупырышками на асфальте и в помещениях? Это тактильные наземные указатели. Я раньше, честно говоря, и не задумывалась об их смысловой нагрузке. Ну, может быть, чтобы ботинки не скользили или вода не стекала (так себе версии).

Оказывается, что это система знаков для слабовидящих людей. И она очень помогает им ориентироваться в городе. Например, вертикальные «точки-пупырышки» обозначают преодолимое препятствие — порог, дверь. Желтые ленты на первой и последней ступеньке позволяют человеку определить, где начинается и заканчивается лестница, а желтые круги на стеклянных витринах и дверях помогают слабовидящему не врезаться в опасное препятствие. Наверное, не стоит говорить, что в большинстве локаций на нашем пути всего этого попросту не было.

Александр Ушанев говорит, что в последнее время ситуация стала улучшаться, в частности, потому что прокуратура очень сильно подключилась к вопросу решения проблемы доступности среды для инвалидов.

«Представители маломобильной группы населения поняли, что идет поддержка со стороны правительства, и начали активнее жаловаться. Хотелось бы отметить, что маломобильная группа населения — это не только инвалиды. Это бабушки, это дети, это беременные женщины, это мамы с колясками. И надо понимать, что маломобильным может стать любой человек. Речь необязательно идет об инвалидности. Я в том году порвал себе связки в коленях. А был как раз на обследовании в Михайлове. И я стою перед лестницей и чувствую себя просто как беспомощный котенок. Осознаю, что не могу на нее забраться без посторонней помощи. Лестница скользкая, маленькая, поручни очень далеко», — говорит он.

Меняется, по его словам, и отношение в обществе. Люди чаще готовы прийти на помощь человеку с ограниченными возможностями, растет понимание, почему, например, нельзя парковать свою машину в местах для инвалидов, если вы не инвалид.

Рязань доступная и передовая

Но всё ли так плохо в Рязани? Вовсе нет, в городе есть не просто островки доступной среды, но и поистине образцово-показательные инициативы, которые могли бы взять на вооружение и другие регионы.

В Детском центре Рязанского историко-архитектурного музея начали внедрять проект для слабовидящих детей. Здесь делают тактильные, детализированные копии экспонатов, которые могут потрогать все желающие. Нужно только заранее предупредить сотрудников музея, что к ним придет слабовидящий ребенок, чтобы они успели подготовиться. Пока что тут всего несколько таких экспонатов — две копии старинных икон с окладами, пластиковый макет старинной игрушечной плиты, где можно потрогать узоры, открыть дверки, переместить игрушечную посудку, деревянных, покрытых воском солдатиков. Ребенок может ощутить теплоту дерева и запах воска, чтобы сформировать представления о внешнем мире.

«Нас поддерживает благотворительный фонд „Свет“. Как и многие такие фонды он не дает деньги просто на текущие нужды, а на интересные проекты. Музей много лет сотрудничает со школой № 26 — это школа-интернат для слабовидящих и тотально слепых детей. Дети получают обычное среднее образование. И им не хватает зрительных образов. Человеку без зрения трудно развивать воображение. Поэтому мы для них сделали тактильные модели. Есть такое понятие, как вербализм. Это когда ты можешь человеку сколько угодно рассказывать о предмете или явлении, но у него не формируется образ. Такие модели как раз могут помочь сформировать образ слабовидящему человеку», — говорит сотрудница музея Наталья Рожнова. Недавно в музей приезжала группа слабовидящих детей из Москвы и Питера, и один из незрячих детей сказал про икону, что она очень красивая.

Музей на грантовые средства закупил специальный принтер, на котором можно печатать книги на шрифте Брайля и с выпуклыми тактильными иллюстрациями. И уже несколько подобных книг стоят на музейной полке. Их тоже могут посмотреть все желающие. Кроме того, в музее есть специальные аудиогиды для слабовидящих людей, они ведут людей по музейному маршруту и описывают им экспонаты.

Еще одно передовое место с точки зрения формирования доступной среды — это Рязанский медицинский университет имени Павлова. Самое главное достижение — специально оборудованная для обучения людей с ограниченными возможностями аудитория, Ресурсный учебно-методический центр по обучению инвалидов и лиц с ограниченными возможностями здоровья. Но в принципе вся территория меда в этом смысле образцовая.

Здесь есть пандусы во всех корпусах и студенческих общежитиях, адаптированные санитарные комнаты, специальные унитазы в туалетах, куда можно пересесть с инвалидной коляски. Есть тренажеры для колясочников во дворе университета, специальные скамейки. В общежитиях есть комнаты для студентов с инвалидностью, они чуть больше, и в них шире дверные проемы, чтобы коляска могла пройти без ограничений, предусмотрена специальная, отличающаяся по высоте мебель. Повсеместно на территории и в здании есть тактильные наземные указатели, звуковые системы оповещения и сигнальные маяки для слабовидящих.

Аудитория для студентов-инвалидов оборудована по последнему слову техники: инвалидные коляски, столы, высота которых регулируется под человека, увеличительные аппараты, техника, которая позволяет проводить занятия со слабовидящими учениками и людьми с ограничениями слуха. Есть даже очки, с помощью которых можно без рук работать на компьютере, закусывая зубами специальный датчик.

Сейчас в медуниверситете учится больше ста человек с инвалидностью. Но 90% из них — дети с соматическими проблемами — сахарным диабетом, астмой. Однако из года в год становится больше детей с ДЦП, патологиями опорно-двигательного аппарата, с нарушением слуха. Людям с нарушениями слуха проще адаптироваться, потому что у них чаще всего есть кохлеарные импланты и слуховые аппараты, которые компенсируют эту особенность. Были случаи с поступлением с серьезными нарушениями зрения на факультет клинической психологии. Студентам выдавали специальные читающие машины.

«Для нас сейчас не проблема сопровождать ребенка. Важно, чтобы дети, которые имеют такие варианты с невидимыми на первый взгляд потребностями, обратились к нам, если это необходимо. У нас в каждом вузе сейчас есть отдел, который занимается исключительно инклюзивным образованием. На уровне вуза планируют развитие доступной среды, рабочие программы для адаптации. Я не скажу, что у всех всё идеально, зависит от финансирования и отношения руководства», — рассказал руководитель центра Дмитрий Оськин.

В ресурсном центре проходит профориентация для школьников-инвалидов. Проходит обучение детей с ментальными нарушениями уходу за пожилыми людьми. «Ежегодно мы обучаем трех-пятерых молодых людей из нашего инклюзивного центра при Минобразования. И в течение трех месяцев они у нас учатся мыть руки, перестилать постель, кормить пожилых людей. Потом они проходят практику в Мальшинской богадельне. Подростки социализируются и могут трудоустроиться. И плюс мы сейчас со студентами проводим цикл по обучению языку жестов. Он пользуется огромной популярностью», — говорит Дмитрий Оськин.

Рязань меняется в лучшую сторону

В вопросе создания доступной среды очень многое зависит от активности самих людей с ограниченными возможностями и от поддержки их со стороны общества. Директор некоммерческой организации «Добрые юристы» Петр Иванов с 2009 года работает в сфере правозащиты, и все эти годы занимается оказанием помощи людям с инвалидностью.

«Работая с ними, я сталкивался со многими проблемами. Одна из сложностей — отсутствие доступной городской среды. Было такое, что люди звонили мне и просили приехать к ним, чтобы я их проконсультировал, потому что они не могли выйти из дома. Либо люди с большим трудом добирались до общественной приемной, либо до нашего офиса. И я понял, что эта проблема очень актуальна. Когда я стал сам родителем, осознал, что эта проблема касается не только маломобильных инвалидов, а она в принципе касается всех жителей, будь то родители с маленькими детьми, будь то люди с какими-то травмами, будь то пожилые люди, и мы начали работать с этими вопросами», — говорит Петр.

Активисты начали ходить по улицам с людьми в колясках, фиксировать нарушения нормативов, связанные с неправильными углами наклонов пандусов, с высокими бордюрами, с разбитым асфальтом. Выбирали актуальные для людей маршруты до магазина, до аптеки, до больницы, по парку.

«Мы видели, что государство предпринимает усилия в этом направлении, но в первую очередь они направлены на оборудование средствами доступа госучреждений, тех же больниц, поликлиник, ведомств. А когда мы общались с людьми, мы поняли, что для них важно просто выйти из дома. И человеку на коляске не нужен доступный центр занятости, если он не может выйти из квартиры, дойти до остановки, сесть в транспорт и потом от транспорта добраться до нужного места. И получается, что нужно было идти от потребителя к конечной точке, а государство сделало немножко иначе. Это тоже хорошо, но они не учли интересы самих людей», — говорит Петр Иванов.

Потом он с единомышленниками занялся вопросом доступности жилого фонда: люди не могли выйти из своих квартир. «Мы добивались обустройства пандусов в старом жилом фонде, судились с застройщиками из-за отсутствия доступной среды в новостройках и по всем этим делам добивались успеха. Те же застройщики стали учитывать эти нормативы. Раньше они к ним относились очень формально. А когда мы им показали недостатки, выявленные в ходе нашей работы, и подтвердили их судебным решением, они изменили свое отношение к проблеме. И все новостройки у нас адаптированы, — рассказал Иванов. — Мы добились вместе с уполномоченным по правам человека в Рязанской области, чтобы заработали комиссии по обследованию старого, исторического жилого фонда. Они стали, наконец, выдавать акты и заключения, по которым мы обязали администрацию Рязани установить пандусы в конкретных объектах, чтобы дети-инвалиды могли выходить из домов», — говорит он.

И сейчас эта работа ведется, хотя в ней есть бюрократические сложности, которые постепенно решаются. «Мы со своей стороны обращаемся в суды не для того, чтобы показать, кто прав, а кто виноват, или обвинить в чем-то органы власти. Мы обращаемся, чтобы подсветить проблему и получить доказательства своей позиции. То есть мы говорим: „Механизм должен работать вот так вот“. И для того чтобы подтвердить это, прикладываем решение суда, что действительно позиция наша правильная. Это убеждает органы власти исправлять недостатки», — объясняет Петр Иванов.