«Пеленочку отбросила — а там мальчик без ног»: почему чужие мамы приносят игрушки на могилы детей, похороненных на рязанском кладбище

К могиле 16-летнего подростка на Воскресенском кладбище Рязани подъехала простенькая иномарка, из которой вышли двое мужчин и женщина. Их взор и мысли были обращены к усыпанной цветами большой гранитной надгробной плите с портретом мальчика в деловом костюме, рядом с которой была еще одна плита — с роялем и цитатой о невосполнимости времени. Женщина стояла, думала о чем-то своем, а затем положила на могилу яблоко.

Почтив память близкого ей человека, вместо того, чтобы сесть в машину и уехать, она пошла к соседним могилам. У них нет надгробных плит, скульптур и цитат, цветочных букетов. Нет и портретов покойных. Вместо них — имена и изображения ангелов. На заросшей травой земле местами лишь искусственные цветы и мягкие игрушки — львенок, тигренок и панда. Аккуратно шагая по узким дорожкам между крошечными холмиками, что бы ни в коем случае на них не наступить, женщина разложила оставшиеся в пакете яблоки.

В этих маленьких могилах покоятся воспитанники рязанского дома ребенка — брошенные родителями дети-инвалиды. Многие из них не дожили и до четырех лет, а у некоторых дата рождения совпадает с датой смерти.

YA62.RU выяснил, как и когда на одном из городских кладбищ появился целый участок для особенных детей, а также кто помогает им обрести покой и даже спустя 30 лет продолжает ухаживать за могилами.

Рязанский дом ребенка имеет богатую историю, корни которой уходят во времена царской России. В годы революции на всю губернию был лишь один воспитательный дом при городской больнице. Так они тогда назывались. В учреждении было 75 мест и даже ферма с 15-ю коровами.

У дверей больницы стоял ящик с плакатом над ним и надписью: «Мать! Не подкидывай своего ребёнка, а неси сюда, в Дом, где возьмут его безо всяких расспросов и бумаг. Или положи его в ящик, что в дверях, позвони, и этим ты спасёшь ребёнка от многих болезней и смерти».

К сожалению, в современной России родители не перестали отказываться от детей — в 2023 году свою подпись в соответствующем документе после родов поставили более тысячи матерей, бросив своих малышей. Их судьба оказалась в руках социальных служб и неравнодушных людей.

Такой была и остается 86-летняя жительница Рязани Александра Быстрых. Глядя на хрупкую и невысокую женщину мало кто подумает, что та когда-то носила погоны МВД. А она в советские годы служила в информационном центре милиции.

После выхода на пенсию, будучи человеком воцерковленным, Александра Ивановна стала активным волонтером благотворительного общества в честь Святых и праведных Космы и Дамиана при Вознесенском храме Рязани.

Это были тяжелые 90-е, когда многие люди и учреждения не могли рассчитывать на господдержку, а были вынуждены уповать лишь на милостыню или помощь церкви. Александра Ивановна отвечала за взаимодействие с рязанским домом ребенка, где ухаживали за детьми-сиротами, преимущественно инвалидами.

«Тогда ничего не было, дети голодали. А мы пришли не просто помочь им. Батюшка должен был некрещенных детей покрестить и окормлять их дальше, — рассказала Александра Быстрых. — И вот стали мы собирать деньги, закупать продукты и приходить к детям, навещать их. Батюшка стал их крестить. Организовалось благотворительное сообщество людьми, которые сочувствовали всему этому и охотно помогали».

Александра Ивановна отчетливо помнит свой первый визит в рязанский дом ребенка, когда она увидела десятки малышей, брошенных родителями.

«Когда мы начали в дом ребенка ходить, это вообще слезы были, конечно. Главврач нас провела по всем группам и подвела к одной кроватке. Пеленочку отбросила — а там лежит мальчик без ног. Вот ноги у него не сформировались. Вместо ног будто какие-то пуговицы были. Когда он подрос, ему сделали тележку, чтобы он сам отталкивался. Ну ребенок, он же должен хотя бы руки развивать. А он этого не принял и оттолкнул от себя тележку».

Этого мальчика звали Даниил. Когда он немного подрос, его отправили в детский дом инвалидов. Там он окончил школу, поступил на бухгалтера, потом работал по профессии, несмотря на свой недуг.

«И вот вы знаете, была такая передача „Минута славы“. Он со своим другом там танцевал брейк-данс на руках. И они стали победителями сезона, по слитку золота получили. Вот тогда и мать его нашлась, и братья, и сестры. Все нашлись, когда он прогремел на всю Россию».

Даниил Анастасьин со своим другом действительно стали победителями сезона «Минуты славы» 2020-2011 годов. После эфира его настоящая мать обратилась в СМИ. Спустя 17 лет у нее проснулись чувства и она решила найти сына. Будто забыла, как сама подписала документы и бросила мальчика без ног.

«Пока другие родственники считали, что мальчик находится в тяжелом состоянии в реанимации, супруг и врачи убеждали: „Такой ребенок долго не проживет, и без него есть кого растить“. Дома ждала пятилетняя дочь», — рассказывала изданию Провинция.ру Галина Анастасьина.

Знакомым и коллегам женщина сказала, что мальчик умер при родах. А сама она написала отказ от него и даже не знала, как повернулась его судьба. До того самого эфира по федеральному телеканалу.

Причем Галина призналась, что сначала приняла за своего сына его партнера по выступлению. А увидев свое чадо, не побежала звонить на федеральный канал и месяц ждала окончания сезона шоу. И только когда Даниил стал обладателем золотого килограммового слитка и миллиона рублей, пошла к журналистам. Говорит, не хотела мешать конкурсу.

В отличие от Даниила, многие воспитанники рязанского дома ребенка в суровые 90-е не дожили даже до поступления в первый класс. Медицина, особенно детская, в те годы была очень плохая. Малыши часто умирали. Особенно с врожденными пороками развития.

«В это время в доме ребенка было 150 деток. Всех мы покрестили, чтобы можно было за них помолиться, а в случае смерти отпеть и похоронить по христианским канонам, — вспоминает Александра Быстрых. — Ребенок же не виноват, что родился таким и его бросили родители. А поскольку много было детей-инвалидов, они умирали, и их надо было хоронить. Хоронили их там, где выделят участочек — между какими-нибудь могилами. Могилы были в разных местах кладбища».

Как рассказала Александра Ивановна, деньги на похороны государство тогда не выделяло. Только на гроб.

«Пеленочки или простыночки в доме ребенка свои застилали. А нужно же с крестом, поэтому мы покупали крест, батюшка отпевал заочно, — вспоминает Александра Быстрых. — Ребенок находился в морге, батюшка отпевал. Потом мы ехали за ребенком и хоронили на кладбище, как положено, со священником».

Изначально могилы брошенных родителями детей были разбросаны по разным кладбищам. В теплое время года они быстро зарастали травой. Поддерживать их в достойном состоянии становилось все сложнее и сложнее.

«И у нас появилась мысль, что нужно их в одном месте хоронить, — рассказала пенсионерка. — Два года вопрос обходился одними разговорами. Но потом все-таки главврач дома ребенка сумела выбить участок на кладбище. Мы его своими силами огородили и стали хоронить детей там. Приезжаем туда, ухаживаем за ним, убираем траву. Все это делалось на деньги, собранные в фонд. Я и на работу к себе ходила, деньги собирала. Потом в храме повесили ящик. Люди знали, что это на деток из дома ребенка, уже охотно жертвовали. Сейчас я уже оставила это дело, но по-своему помогаю. Люди еще помнят, что я собирала деньги. Приносят мне, просят передать неимущим».

Формально Александра Ивановна была исполнительным секретарем благотворительного фонда при храме. Заместителем председателя был и остается Руслан Арсенов. Он пришел в фонд в нулевых. И до сих пор продолжает благотворительную деятельность.

Руслан — бизнесмен. Помимо помощи совершенно незнакомым воспитанникам рязанского дома ребенка, растит своих детей, которых у него девять.

Уже не одно десятилетие он ухаживает за покойными воспитанниками рязанского дома ребенка. Более 30 могил занимают примерно четверть участка, выделенного учреждению в самом центре Воскресенского кладбища. В отличие от богатых цыганских захоронений и солидных могил военных, расположенных вокруг, у детей скромные таблички с именем и датами. Вместо фотографий умерших — лики ангелов. Почти на каждом холмике лежат цветы. Пусть и искусственные, они говорят об одном — эти покойные малыши не забыты.

По словам Руслана, многие люди приходят на кладбище к своим покойным родственникам, но проходя мимо детских захоронений, кладут к могилам сладости или мягкие игрушки.

В земле под той самой надгробной плитой с мальчиком в костюме, к которой подходила женщина с яблоками, лежит 16-летний Максим Лановой. Он не был воспитанником дома ребенка, но погиб в Рязани при трагических обстоятельствах. И покоится рядом с детьми-сиротами и инвалидами.

В сентябре 2022 года Максим ехал на велосипеде по улице Октябрьской. Когда он пересекал проезжую часть, подростка сбил автомобиль скорой помощи. В тяжелом состоянии мальчика доставили в областную клиническую больницу и прооперировали. Но, несмотря на усилия врачей, спустя неделю Максим умер.

«Мы ходим вот, к родственникам. И сюда заходим», — сказала родственница Максима, раскладывая яблоки под таблички с именами брошенных родителями малышей.

Прогуливаясь между детских могил, Руслан вспомнил историю одной девочки. Примерно 10 лет назад из-за врожденного недуга от нее отказались родители и она попала в дом ребенка. Когда девочка немного подросла, ее повезли на операцию в Москву, но малышка ее не пережила — скончалась прямо на операционном столе. Как и других умерших воспитанников рязанского дома ребенка, ее начали готовить к похоронам.

«Мы приехали забирать девочку из морга, чтобы уже вести хоронить на детское кладбище, — вспоминает Руслан Арсенов. — Тут появились ее бабушка с дедушкой. На хорошей такой машине, то есть, вполне себе обеспеченные люди. Мало того, что они не позаботились о похоронах свое внучки, так они начали еще предъявлять претензии, что гроб такой плохой, почему все так скромно. Сами палец о палец не ударили, а посмели еще такое сказать. Мы, в общем-то, для этих детей посторонние люди, а бабушка с дедушкой родная кровь, могли бы и позаботиться сопроводить внучку в последний путь».

«Какие-то родители отказываются от детей. Каких-то лишают родительских прав. Бывает такое, что мамы нет, папа в тюрьме, — рассказал предприниматель. — А этого ребенка даже усыновить никто не может, потому что официально оставшийся родитель не лишен родительских прав. А очередь на этих детей, кстати, большая. Есть дети совсем лежачие. Сейчас в доме ребенка очень хорошие условия и оборудование — есть солевая пещера, бассейн и многое другое. Детей можно сказать безнадежных выхаживают и оказывают помощь. Раньше бы они, наверное, умерли».

К сожалению, городские власти, по словам Руслана Арсенова, никак не участвуют в захоронении детей и уходе за могилами.

«Администрация кладбища всегда идет нам на встречу в благоустройстве могил, иногда делает бесплатно, иногда по минимальной цене, — добавил многодетный отец. — У нас уже сложились с ними дружеские отношения. Да и затраты тут не такие большие. Чиновники, к сожалению, тут никак не участвуют. Храм наш этим занимается. И сотрудники дома ребенка сюда приезжают».

Одна из бывших сотрудниц рязанского дома ребенка на условиях анонимности рассказала YA62.RU, о том, насколько разные судьбы были у воспитанников учреждения.

«За все время там много чего и хорошего, и плохого было, как в жизни каждого человека, так и у наших деток, — сообщила собеседница редакции. — Получилось так, что они с непростыми судьбами. Были дети, которые уезжали в новые семьи, долго нам звонили, присылали фотографии своей жизни. И очень долго они с нами общались. И у них все сложилось. Ну так же, были и дети, которые не смогли выкарабкаться. И их не стало в нашей жизни. Их тоже очень много».

Особенно бывшей воспитательнице запомнились три сестры — погодки. Их мать ушла из жизни, а отца лишили родительских прав.

«Так они попали в наш дом ребенка. Но они не были инвалидами, — отметила женщина. — Просто обычные, здоровые девочки. Но сироты. И в итоге их взяли в одну семью. И они потом с нами долго общались, присылали свои фотографии».

Однажды в дом ребенка поступила девочка без рук.

«Даже без крылышек была, — вспоминает педагог. — Но ничего, она и ходить научилась. А потом нашлись ее родители. Я точно не помню, но вроде как отец бросил ее с матерью. Мать в роддоме от девочки отказалась, а родным сказала, что она умерла при родах. Так ребенок у нас и оказался. Потом как-то раз слесарь в детском доме узнал ее фамилию и сказал: „Что-то похожее“. Будто где-то ее слышал».

Догадки слесаря нашли свое подтверждение. И родственники ребенка нашлись при самых неожиданных обстоятельствах.

«И как-то раз, простите, за рюмкой вина своему соседу с такой же фамилией слесарь рассказал историю девочки. Это оказался ее дедушка, — сообщила бывшая сотрудница дома ребенка. — Он потом своей жене и дочери сказал: „Пока не привезете мне ее сюда, домой можете не приходить“. В итоге они ее забрали из дома ребенка».

Опытный педагог уже давно на пенсии, но с большим теплом в груди вспоминает годы работы с благотворительным фондом Вознесенского храма и лично с отцом Анатолием, который был председателем благотворительного фонда. Он и его супруга захоронены на том же участке кладбища, где лежат воспитанники дома ребенка.

«Церковь это, как говорится, призвание. Мне очень нравилось работать с ней. С отцом Анатолием, с Русланом. Отец Анатолий у нас в доме ребенка оборудовал крестильню. Все так слаженно было, — подчеркнула собеседница редакции. — Честное слово, это какая-то отдушина была, когда они приходили. Отец Анатолий — это святейший человек. Я благодаря ему после смерти мужа обрела какое-то спокойствие».

Бывшая воспитательница пролила свет на могилы некоторых детей, у которых дата рождения совпадает с датой смерти.

«Вроде бы таких случая два было. По одному мы точно выяснили, — отметила педагог. — Там родился ребенок, мать от него сразу отказалась. И он в тот же день умер. И его похоронили на нашем кладбище. У него, вроде, и креста нет, потому что он не крещеный был. Не успели. Только холмик. Когда родители отказываются, к нам не прямо сразу документы поступают. Мы уже после его смерти узнали, что ребенок как бы за нами закреплен формально».

Этот ребенок мог быть похоронен не то, что без креста, но и без таблички с именем и датой смерти — на участке для невостребованных трупов, где лежат преимущественно взрослые люди, которых некому было отправить в последний путь, в том числе бомжи, безродные и неопознанные покойники. На их могилах практически никогда нет букетов, венков и конфет.

Но малыша, который не прожил и дня, похоронили практически как родного. И теперь одни совершенно посторонние для ребенка люди ухаживают за его могилой, а другие несут на нее игрушки, цветы и яблоки.

Александра Быстрых, Руслан Арсёнов, другие волонтеры и сотрудники дома ребенка — единственные, кто встал на место отказавшихся от детей родителей. Эти люди пережили все боли и трагедии малышей вместе с ними, помогли им обрести вечный покой и до сих пор держат в себе их непростые истории, которые со временем растворятся в земле так же, как и их герои.