«Ходила разговаривать с коровами»: коренная москвичка променяла столичную жизнь на пасеку в глухой деревне — стоило ли оно того

32-летняя Евгения Прохорушкина родилась и выросла в Москве, была столичной жительницей до мозга костей. Всё изменилось девять лет назад, когда она познакомилась со своим будущим мужем — пчеловодом с Алтая Николаем Боловиновым. Парень позвал ее в гости, Женя поехала «просто посмотреть» — и деревенская жизнь затянула.

Теперь супруги вместе занимаются пчелами, восстанавливают пасеку, которую разрушил медведь, развивают собственный медовый бренд и просто наслаждаются свободой. Подробнее об этом — в материале NGS22.RU.

Евгения и Николай встретились в Москве на проекте по отказу от курения. Женя там была «активити-человеком», который должен был перезнакомиться со всеми участниками, чтобы их разговорить и тем самым сделать атмосферу в коллективе приятнее.

Будущий супруг, по ее словам, тогда показался ей странным мужчиной в очках и дырявых джинсах.

— Не люблю очкариков, но у нас сразу задалось общение, — улыбается Женя.

На первое свидание Николай пришел с подарком — преподнес баночку меда. Тогда-то Евгения и узнала, что ее визави — пчеловод. Она сначала даже не поверила, но когда поняла, что тот не шутит, предложила помочь продавать мед и развивать бренд. Тот согласился — и уже через полгода Евгения ехала на Алтай знакомиться с пасекой.

— До этого я путешествовала по миру, но никогда не рассматривала поездки по России. Всегда было интересней куда-то подальше улететь. Но тогда я работала в московском филиале компании 2ГИС и часто слышала от коллег, что мне нужно на Алтай. Но отвечала: «Да какой Алтай? Зачем мне это? Я что, гор не видела?» Вот в Испании или в Турции горы, я там замечательно провожу время, — кажется, Женя до сих пор недоумевает, как она оказалась на Алтае.

Но факт есть факт — после комфортных московских условий она вдруг ворвалась в мир, где туалет — это дырка в полу, вместо душа — баня, а вокруг повсюду пчелы, которых она боится.

— Я таких условий не видела с трех лет, когда ездила к прабабушке на дачу. А тут это, и мне надо здесь жить. Даже магазинов еще не было. Это очень сильно сбивало с толку. Я задавала себе вопросы, а что я вообще здесь делаю, — смеется Евгения. — Я человек очень любопытный. Мне не было сильно дискомфортно запихнуть себя в экстремальные условия, но, конечно, мозг вынесла знатно Николаю.

По словам Жени, в деревне ей поначалу было и страшно, и неуютно. Она даже собирала чемоданы, уходила в голое поле и звонила маме: «Дай денег на билет, я улетаю». И дело было не только в сложных бытовых условиях, но и в нехватке общения — его девушка ощущала довольно сильно.

— Я всю жизнь работала в офисах, была классной и энергичной девчонкой с огромным количеством друзей. Постоянно было какое-то движение. А тут ты одна и без друзей. Подружиться с кем-то из местных не получалось. Люди заняты своими хозяйствами, они не понимают, что такое выйти погулять. Зовешь кого-то на прогулку, а тебе в ответ: «Ну пошли картошку копать». Ходила разговаривать с коровами, потому что Николай был 24/7 на пасеке. Но со временем стало проще, у нас появились великолепные собаки, кошки — друзья в виде животных, — рассказала Евгения.

Однако трудности трудностями, а до расставания дело не дошло — отношения молодых людей продолжали развиваться. Они жили то в деревне на Алтае, то в Москве — в столице удалось наладить канал по сбыту меда.

А со временем Евгения поддалась обаянию Алтая — он просто затянул столичную штучку своей природой, тишиной и свежим воздухом.

— Я простой человек, вот это: Алтай — место силы, это не про меня. У меня такого в голове никогда не было. Но вот притянуло меня к этой природе, к тишине. Поначалу было непривычно жить без родных рядом, без друзей, но со временем понимаешь, как круто дышать свежим воздухом, и вообще, как классно, оказывается, находиться с самим собой наедине и научиться себя понимать, — улыбается наша собеседница.

Муж Евгении в Горном Алтае родился и вырос. Его семья еще в 1980-х переехала из Москвы в Усть-Коксинский район, они поселились в Уймонской долине и начали заниматься пчелами.

Сам Николай к пчеловодству пришел не сразу. В детстве он, конечно, помогал отцу на пасеках: оттачивал рамки, навешивал соты, но, повзрослев, связывать свою жизнь с пчелами не планировал.

— После армии у меня был выбор: либо восстанавливаться в университете, либо помогать отцу. У меня не было четкого плана на будущее, и я решил: «Ну, буду помогать, а там дальше посмотрим», — говорит он.

С каждым сезоном Николай всё больше прикипал к пчеловодству. Он успевал и работать на пасеках, и ездить в Москву продавать мед. Так продолжалось до 2020 года, когда случилась пандемия коронавируса. Семья, как обычно, собиралась в столицу — и вдруг локдаун.

— Мы приехали на Алтай раньше обычного, в марте. И после этого я понял, что в город обратно не хочу. Надо оставаться здесь, зимовать здесь, — улыбается пчеловод.

С тех пор Николай с отцом, а теперь и с женой живет в Усть-Коксинском районе круглый год.

А вот предложение любимой он делал в Москве.

— Я проснулась от того, что Коля разговаривает со своим папой, который любил звонить в 6 утра из-за разницы во времени. Я слышу, он говорит отцу: «Папа, давай потом, я занят», и чувствую, что мне что-то очень сильно колет ногу. Проверяю, что там, и нахожу кольцо, надеваю его, а потом понимаю, что оно-то не мое. Смотрю на Колю, он говорит: «Ну ты в общем сама всё поняла». Вот такое предложение в кровати, — смеется Евгения.

Колечко, к слову, было очень необычным — его украсили пчелка и соты.

Сейчас пара ухаживает за двумя пасеками, причем одна из них — высоко в горах, в полутора тысячах метрах над уровнем моря. По словам пчеловода, это особенное место. Пчелы живут на территории, где нет полей и агропромышленности. Ульи окружает дикая природа, где растет множество краснокнижных растений: золотой корень, маралий корень, копеечник чайный.

— Мед получается действительно другим. Благодаря уникальному набору трав он не кристаллизуется. Но и добывать его сложно. Добираться туда трудно, да и местность полна медведей, однако оно того стоит, — считает Николай.

Про медведей пчеловод сказал не для красного словца: в прошлом году пасека действительно пережила нападение косолапых. Участок был огорожен электроизгородью, чтобы хищники бились носами и уходили, но что-то пошло не так:

— Может, медведи были очень голодные. Они снесли забор, получили доступ к пасеке и съели всё.

По словам Николая, больше всего мишек на пасеке привлекает не столько мед, сколько расплод — белковая масса на стадии личинки. Для хищников это особо ценный источник питания.

— Медведь разоряет улей, обгладывает рамки, как косточки, оставляет только гору пустых. Этот товарищ: берет один-два-три улья, оттаскивает от пасеки метров на 150, съедает и приходит за новой партией, — объяснил Николай.

По итогам медвежьего набега на пасеке недосчитались около 80 семей — это ущерб на миллионы рублей. Но семья не опускает руки.

— Было полное непонимание, что происходит. Всё как бы разрушено. Но потом я подумал: «Я хочу быть счастливым, хочу делать то, что могу». И пошло дальше. Мысли отказаться от этого места не было, — говорит пчеловод.

Решили восстанавливать: уже заказали 30 новых ульев общей стоимостью 600 тысяч рублей. За два-три года супруги планируют постепенно вернуть свою высокогорную пасеку к жизни.

Еще в 2018 году Николай начал вести свой блог в соцсетях — спокойно, без амбиций. Снимал отца — он выглядит эдаким добрым дедушкой-пасечником.

Позже из-за пандемии коронавируса блог затих на три года, но пара решила его возродить. Сейчас на страницу пчеловодов подписаны десятки тысяч человек — и это отражается на продажах.

— Мы гарантируем качество, ценим свое время. Да, мед у нас недешевый, — говорят они.

Евгения — голос бренда: отвечает в соцсетях, дружит с подписчиками, фасует баночки. Летом работает в местном отеле, чтобы занять мозг и общаться с людьми. А когда устает сидеть с документами, берет швабру и идет мыть полы.

— Алтай приучил меня работать руками, а не только головой, — смеется Женя.

В планах у семейной пары — построить систему производства меда, в которой всё будет работать как часы.

— Глобальная задача — не просто производить мед, а выстроить красивое правильное производство, чтобы люди видели, проникались, чтобы понимали: это не только сладко, но и полезно, и если есть мед долго — меньше будешь болеть. Мягкая сила через долгую перспективу, чтобы оздоравливать людей, — рассказал Николай.

Кроме того, пчеловоды собираются водить экскурсии на свою пасеку с душевными разговорами о философии пчел.