Возили трупы на попутках и задерживали рецидивистов в одиночку: рассказ провинциального участкового

Работа в правоохранительных органах одна из самых рискованных и сложных. Особенно такой она была в девяностые годы — тогда в милиции, как и везде, не хватало техники, бандитизм романтизировался, в городах орудовали многочисленные ОПГ. Не имелось в те годы и современных методов расследования, например, те же камеры были не так распространены, как сегодня. Виктор Валентинович, бывший участковый уполномоченный из Сасова рассказал, каково было работать участковым в милиции тех лет.

Виктор курит сигареты, лицо испещрено глубокими морщинами — такая работа оставляет отпечаток на всю жизнь. «Начал я службу в девяносто третьем году в должности инспектора по делам несовершеннолетних. На учете в те годы много трудных ребят было. В основном кражи и наркотики. Один из таких притонов я выявил на своем участке. Подростки собирались дома и готовили наркотики. Были случаи со смертельным исходом», — говорит Виктор.

Чтобы их вычислить, нужно было проделать ежедневную кропотливую работу, постоянно следить за судьбой своих подопечных. В тот год из армии пришел молодой человек, его бросила девушка, он был потерянным, жил один, не мог найти себя. И у него в какой-то момент начали собираться сомнительные компании.

«Я его проверял постоянно, старался немножко заботиться о нем. Получилось так, что как-то я пришел проверять его, а у него несколько дружков было в тот момент на квартире в малосемейке. Я смотрю, а они готовят вещества. Мы, конечно, разогнали всё это дело», — вспоминает Виктор. Подсадить того парня на наркотики они не успели. Фактически ему тогда Виктор спас жизнь.

Многие подростки в те годы воровали. Даже просто продукты, залезая в форточку в магазинах. В Сасове подростки не принимали участие в ОПГ в классическом понимании этого слова, но организовывали небольшие банды из нескольких человек. На участке каждого инспектора таких подростков было несколько десятков, и за каждым нужно было постоянно следить, в судьбе каждого принимать участие.

На этой должности приходилось быть не столько милиционером, сколько воспитателем. Однажды Виктор спас подростка, который хотел свести счеты с жизнью. Под домом собралась толпа зевак, приехали пожарные машины, подросток сидел на козырьке 9-го этажа.

«Помню, как доставал его с крыши, переживал за него, конечно, не дай Бог что, какое неверное слово или движение. Пугать его бесполезно, он же еще ребенок был. С ним надо было как-то по-другому. Уговаривал его, говорил, что он может разбиться, пообещал, что родителям не скажу ничего. Получилось, я его поднял его за руки, вытащил с козырька. Как сложилась его судьба, я не знаю. Это был не мой участок, а тогда я просто на выезде был», — вспоминает Виктор.

Был случай, когда в селе Устье чуть не умерло несколько шестилетних детей: кто-то продал им самогон, а они его выпили. «И я ездил туда разбираться по этому случаю, проводил беседы с родителями, с детьми. Конечно, там наказали родителей, выявили, кто продал самогон. Потом пришлось проводить беседу с самими детьми, а они же маленькие — сидят перед тобой напуганные», — говорит милиционер.

Потом Виктор оставил своих подопечных и перешел на работу участковым инспектором тогда еще милиции. Там тоже работа хватало, девяностые годы. Всё было — и убийства, и кражи раскрывали.

«Пришел с участка, я помню, часов уже в 10 вечера уставший. Приезжает за мной машина, начальник послал: „Совершено, говорит, двойное убийство у тебя на участке. Начальник тебя вызывает срочно в отдел“. Приехал в отдел, а там начинается: почему профилактики не было? Ну, я говорю, скорее всего, залетные. С начальником поговорил. Он говорит: „Ну, чтобы к утру преступника нашли“. Помню, как просил машину, тогда с техникой, с бензином было тоже сложно. Попросил: „Дайте мне помощников обязательно, оперативника“. Ну и к утру мы двойное убийство раскрыли», — говорит Виктор.

Тогда мужчина по какой-то причине, как говорят официальным языком, «на бытовой почве на фоне распития спиртных напитков» убил женщину. Потом в подъезде расправился со своим собутыльником, который начал его корить за расправу над женщиной. Полоснул ножом по горлу, весь подъезд был залит кровью. В это время в подъезд зашел мальчик, убийца бросился на него с ножом. Но ребенок увидел кровь, бросился из подъезда и успел убежать в людное место.

Виктор говорит, что самые информированные в таких вопросах люди — бабки, которые гонят самогон и продают алкоголь по своим клиентам. Такую бабку нашли и в этом доме, свозили ее на опознание в морг, она подтвердила, что двое покупали у нее два литра самогона, один из них как раз приятель убийцы, которому тот перерезал горло. Утром Виктор нашел убийцу, он прятался в ангарах на пилораме, где временно подрабатывал. А ведь тогда не было камер наблюдения, не было переписок в мессенджерах, по которым можно вычислить преступника. Было только сарафанное радио и сеть информаторов, связь с которой каждый милиционер должен был поддерживать для успешной работы.

Еще одно убийство по горячим следами Виктор раскрыл в селе Ключи. Село живописное, затерянное в лесах и, можно сказать, легендарное. Сейчас там селится московская интеллигенция. Это модное место, потому что в Ключах, в имении князя Гагарина, родился его незаконный сын Николай Федоров — известный философ, основоположник русского космизма, которого своим учителем считали Достоевский и Толстой.

Говорят, что учение Федорова повлияло на Достоевского. И страсти тут разгорелись тоже в духе великого писателя. Виктор Валентинович был на выезде, — по ночам милиция часто патрулировала эти районы, — когда увидел молодого человека, распластавшегося на земле.

«Подошли посмотрели, что-то не видно ни крови, ничего. Ну со мной сотрудник с патрульно-постовой службы был. Он говорит: „Давай в морг отвезем“. Я говорю: „Сейчас осмотрю, потом дежурному доложу, что он скажет“. А потом начал осматривать, расстегнул рубашку. А у него колото-режущая рана под сердцем. И видно, что он полз. Там песок был, как сейчас помню, по песку видно, что человек полз, а потом упал и скончался. Ну я сразу доложил: тут криминальный труп. Нам сказали: „Работайте сразу, сейчас подъедет следственно-оперативная группа“», — вспоминает Виктор.

Село находится в удалении от Сасова, чтобы доехать до него нужно время. Искать убийцу долго не пришлось. Соседи рассказали Виктору, что убитый молодой человек был на побегушках у старика-душегуба. Московский рецидивист недавно освободился после очередного наказания, отсидев в общей сложности 25 лет. Свои дни он приехал доживать на дачу в благостное село в рязанской глубинке, в доме на берегу озера. Но, видимо, затосковал по привычному образу жизни.

Парня, который ему прислуживал, убил фактически ни за что. Послал его за самогоном, а тот отпил несколько глотков — поступил без уважения, не по понятиям. Рецидивист хладнокровно пырнул его ножом, да так, что почти крови не было. Парень смог пройти еще метров 100, а затем еще прополз несколько метров, оставляя следы на песчаной лесной почве.

Там то его и нашел патруль милиции, который поначалу просто заехал в сельских магазин, чтобы проверить, не продают ли там нелегально алкоголь. Виктор сам пошел в дом к душегубу, а своего напарника поставил сторожить возле калитки. Но рецидивист и не собирался убегать. Сидел за дубовым столом, допивал самогон. Посещение милиции принял как должное.

«Не удивился, не испугался, что милиция пришла: „Ну ты че, капитан?“. „Зашел, — говорю, — посмотреть, как ты живешь“. Он этак спокойно спрашивает: „Случилось чего? Ты вроде не участковый наш, садись, выпьешь, может“. Я ждал следственно-оперативную группу, а сам смотрел — на первый взгляд там всё чистенько было, ничего не видно», — вспоминает Виктор.

Потом подъехала следственно-оперативная группа и прокурор. Начали проводить обыск. Но рецидивист был опытный, всё почистил, только одна капелька крови его выдала, — ее криминалисты нашли, перерыв весь дом. Позже нашли и орудие убийства.

Приходилось Виктору задерживать и вооруженных огнестрельным оружием преступников. Один из них сделал самодельный пистолет, убил своего знакомого, а сам прятался у своей подруги в малосемейке.

«Я стою возле этой квартиры, меня там одного оставили стоять, а оперативники по другим адресам поехали. Стучусь, никто не открывает, а соседка выходит и говорит: „Они там, я их слышу“. Час прошел, никто не открывал, и тут выскакивает женщина молодая и кричит: „Он в окно выпрыгнул“. Он тогда себе две ноги переломал», — говорит участковый.

Всё в тех же лесных Ключах грибники наткнулись на разлагающийся вспухший труп. Его нужно было доставить в Сасово. В тот день группа Виктора была на выезде, и эта задача легла на них.

«Жара стояла тогда невыносимая. Помню, мы вдвоем со следователем прокуратуры — практикантом — поехали разобраться, что там. Труп, видно, давно пролежал. Он весь вспухший был, там даже определить было сложно криминальный, не криминальный. Ну, уже потом эксперт определил или нет, я не знаю. Как-то не интересовался этим, не мой участок был. Но мы с ним, конечно, намучались», — говорит Виктор.

Следователь был неопытный, он составлял протокол осмотра разлагающегося трупа по учебнику под руководством Виктора. Протокол составили, а вот вывезти его из леса было сложно.

«Сначала обратились в сельскую администрацию. „Машину, — отвечают, — мы дадим только чтобы вывести из леса нашего до деревни. А дальше думайте сами“. Дежурным звоню — машин нет. Пришлось искать машину. На дорогу труп вынесли своими силами и стояли вдвоем с практикантом и с трупом рядом на обочине, ловили попутки», — вспоминает Виктор. В итоге остановился сердобольный водитель самосвала, подвез до Сасова. И похожих случаев в практике Виктора в 90-е было много.

Были и угрозы: на участкового нападал мужик с топором, а однажды пришлось без оружия задерживать вооруженного ружьем психопата.

«Помню, приехала женщина, пожаловалась на мужа. Поехали вдвоем с парнем из дорожно-постовой службы. Приехали, а там такой здоровый мужчина в кресле сидит. Жена плачет, он гоняет он ее. Она боится в дом заходить. Пришлось даже применять баллончик. Ну, мы его быстро упаковали, конечно, скрутили, в наручники одели, повезли в психбольницу. А он тут у нас и расплакался в машине, сидит такой здоровяк и плачет. На голову выше нас был», — вспоминает Виктор.

Был человек, который хотел совершить харакири: «Я начал уговаривать, наверное, полчаса с ним говорил. А сам потихоньку приближался к нему. Заговорил его, а сам выбил у него ножи. Мы его тоже отвезли в психдиспансер», — говорит Виктор.

Неадекватов было много, и они были едва ли не самыми опасными. «Женщина пожаловалась на мужа, говорит, у него белая горячка, бегает, убить меня хочет. А сама ничего не объяснила. Ну, поехали на скорой, с наркологии врачи были со мной. Приезжаем туда, и выясняется, что у него ружье. А я один приехал, и без оружия. Опергруппу вызывать не стал, думаю: авось пронесет», — вспоминает Виктор.

Дверь открывалась вовнутрь. Докторов и жену мужчины с ружьем Виктор отправил в безопасное место. А сам, как Рембо, толкнул ногой дверь, и успел перехватить ружье у сидящего за ней человека. Настроен тот был серьезно: курки взведены, а патроны — в патроннике.

«Ну и с топором еще случай был. Жена тоже звонит, муж хулиганит. Приезжаю. А он на меня бросается. Но он пьяный был, я перехватил его просто слегка, как говорится, обезвредил. Работа такая была у участкового», — рассказал Виктор.

Под своей фамилией интервью давать не стал. В свое время отказался давать интервью после спасения подростка с крыши. «Ну а зачем это надо было, это же просто работа у нас такая», — объясняет Виктор Валентинович.