«Я думала, что это секта»: как рязанские наркоманы юбилей праздновали

Они собрались в одном месте не ради праздника — хотя именно юбилеем называют этот день. Для многих из них сам факт того, что они дожили до него и смогли остаться трезвыми, уже повод для торжества.

16 августа рязанское сообщество Анонимных наркоманов отметило 17 лет со дня основания. На мероприятие приехали несколько сотен человек, которые сегодня выздоравливают по программе АН. У каждого — своя история зависимости, свои потери и свой путь к выздоровлению. Но мышление, как говорят участники сообщества, у многих удивительно похоже.

По оценкам самих участников, в живых остаются лишь около 5% людей, когда-либо столкнувшихся с наркотической зависимостью, и значительная часть из них сегодня состоит в сообществе АН. Корреспондент YA62.RU побывала на ежегодном большом мероприятии — там, где люди, еще недавно не представлявшие жизни без наркотиков, сегодня танцуют, общаются, смеются и просто живут.

Перед основным мероприятием АН проводили неформальный сбор для участников, на котором собралась примерно четверть из тех, кто приехал на следующий день. Там меня встретил один из участников сообщества, провел через толпу танцующих людей под долбящий трек «Satisfaction» прямиком в палатку, и вручил стакан с обжигающим чаем, от которого еще валил кипяток.

Только я присела, чтобы попробовать напиток, который тут готовят в больших чанах сразу на всех, как ко мне обратилась незнакомая девушка. Она увидела висящую на моей шее пресс-карту, выдающую во мне гостя этого мероприятия, быстро представилась Сашей, и тут же предложила довезти меня на завтрашнее основное мероприятие праздника.

Допиваю чай, который попробовала впервые жизни — габа с медовым привкусом, пока на танцполе в лучах неона отдыхающие уже залезают на плечи друг друга, скачут и шумно веселятся. Увидев это со стороны, я бы сказала, что все они сильно пьяны, да и даже находясь тут, порой забывала, что эти люди полностью трезвые. Каждый из них пережил достаточное количество боли в своей жизни, чтобы оказаться в конечном счете здесь, а не в гробу.

Первым со мной решился заговорить Костя — многие боялись моей пресс-карты, несмотря на обещанную анонимность.

— Наркоманы-ветераны называют меня «плюшевым» из-за того, что я употреблял не такие «тяжелые» вещества, как они. Но вообще все мы наркоманы, неважно, как и что ты употреблял. И нет тяжелых или легких веществ, это все наркотики. Проблема ведь в образе мышления. Вот у меня, например, есть дочка, я стал отцом в 17 лет…

— Ого!

— Да, отец-героин, — отвечает Костя и тут же продолжает свою мысль, — так вот, когда она родилась, я как раз бросил употреблять. Но не пошел на группы, не начал работать по программе, просто сам бросил и держался «на зубах». И вот у меня дома плачущий ребенок, мало денег, потому что я впервые в жизни пошел работать вообще, когда она родилась, — парень говорит уставшим голосом, он почти не спал за последние 3 дня, пока помогал с подготовкой сегодняшнего праздника.

— И через 2 месяца мне было настолько невыносимо, что я выдирал на себе волосы. А позвонить и попросить помощи мне не давала моя гордыня. А ведь я как раз незадолго до этого познакомился с одной семейной парой. Мы вместе сдавали на права, и они оказались из сообщества АН, рассказали мне про группы. Но я не пошел. И вот через два месяца эта девушка сама мне написала, спросила, как я. Я рассказал, что не употребляю наркотики уже 2 месяца. Так вот, я ни от кого не ощущал такой поддержки, как от них. Они мне позвонили тогда по видеосвязи и как начали орать, поздравлять.

А я сижу и чуть не плачу, настолько мне невыносимо. Я им говорю: «Вы не поняли меня, мне очень плохо». И они предложили все-таки сходить на собрание АН. Я тогда готов был уже любую помощь принимать, и пошел. А я всегда про свою боль думал, что это только у меня так. Но когда я пришел на собрание и выслушал каждого участника, то в каждом из них я увидел что-то от моей души и по кусочкам собрал всего себя. Кстати, вы поговорите с Андреем, он вообще легенда! — громче обычного говорит Костя и показывает мне пальцем на дрыгающегося на танцполе парня в огромной меховой шапке-ушанке.

Он только что отыграл свой диджей-сет и смог отойти от танцпола, чтобы поговорить. Правда, далось ему это с трудом, на месте ему стоять совсем не хотелось. Немного отойдя от источника громкой музыки для разговора, Андрей все равно продолжает пританцовывать. В рваных движениях, улыбаясь, он заявляет:

— Я, кстати, хотел убить себя. Наркотики были моим смыслом жизни раньше. Но на сегодня сдержалось обещание Анонимных наркоманов — есть у них одно обещание, что ты перестанешь хотеть употреблять. Что пропадет это навязчивое желание, и ты обретешь свой новый путь в жизни. На сегодня это все сбылось, — Андрей парень общительный, и во время разговора много отвлекается, чтобы поздороваться и обняться со всеми проходящими мимо.

Мой новый знакомый предлагает взять еще чаю, и как только мы заходим в помещение, вокруг Андрея собирается целая компания из девушек, и вот мы уже стоим и обсуждаем вчетвером в кружке, почему на трезвую они веселятся не хуже подвыпивших подростков на первой тусовке.

— Как так получилось, что вы можете так кайфовать даже трезвыми?

— Раньше, когда я ходила на тусовки, я даже имен их не знала, мы просто всегда пытались намутить что-то вместе. А здесь я как дома, и хоть я все также не знаю многих имен, но они и [нахрен] не нужны, мы все связаны одним делом, — поделилась черноволосая девушка Вика.

— Мы ничем не отличаемся от наркоманов и алкашей, просто они помогают друг-другу умереть, а сообщество помогает выздороветь. И мы понимаем друг друга с полуслова, здесь каждый пережил боль. Давайте будем честными, наш мир устроен так: «Чем больше у меня денег и чем выше статус, тем я круче». Но у нас все выстроено на взаимовыручке. Если что-то не получилось, мы не оцениваем, а поддерживаем. Если бы не это, я сегодня диджеем [хрен] выступил бы, я сегодня впервые вообще вот так выступил. Потому что здесь я нашел поддержку, которой нигде не было…

— Раньше кайф был какой-то грязный, а теперь искренний. Хотя это правда удивительно. Типа, действительно, а как? А как так могло произойти, что мы сейчас все трезвые собрались здесь? И общаемся, и думаем, размышляем не о том, как поторчать, а о том, что такое жизнь. У меня со временем это появилось. Первый раз, когда я попала в АН, я думала, что это, [блин], секта. [Херня] какая-то [стремная]. Пошли они все [нахрен]. Потом уже поняла, — смеется Вика.

— Точно, а ведь меня здесь никто не держит. То есть мне рассказывают о принципах программы АН, говорят, как им нужно следовать. Но в конечном итоге выбор за мной. И знаете, я поняла, что действительно хочу быть здесь. Со своими, помогать им. Я ощущаю свою значимость не в деньгах или успехе, а в том, что я помогаю таким же, как я, — подключается к разговору светловолосая Арина с зелеными блестками на щеках.

К этому моменту на улице уже окончательно стемнело, но в палатке образовалась самая настоящая парилка. Жар шел и от чанов с кипятком, в которых делали согревающий чай, и от людей, которые уже несколько часов беспрерывно танцевали на улице в теплых кофтах. Андрей замечает испарины на наших лицах и аккуратно дует на каждую по очереди, чтобы немного охладить.

Парня забирают обратно к его законному месту на танцполе. Наш кружок становится теснее, а Вика продолжает рассказывать, что изменилось в ее жизни после того, как она бросила употреблять:

— Я тогда впервые за всю жизнь начала следить за уровнем сахара в крови. А у меня сахарны диабет 1 типа с детства. Я даже начала принимать рецептурные лекарства, которые мне прописал психиатр из-за моего психического здоровья, а раньше я вообще за этим не следила. В свои 19 я поступила на 1 курс в колледж. Мне неловко, что я там как мамка для всех, но я все равно так рада, что я там, а не где-нибудь… Потому что у меня были срывы, когда я переставала ходить на группы АН. Но я все равно возвращалась, и смогла выжить, — девушка говорит серьезно, без иронии.

В палатке становится уже невыносимо жарко находиться даже без куртки, и я выхожу проветриться на воздух. Танцпол поутихнул, активные треки сменились на более расслабленные и атмосферные. На плечи друг к другу уже никто не залезает, люди спокойно общаются под музыку. Одним из организаторов этого юбилея был Вадим. Занимался он этим по своей личной инициативе, как и все другие организаторы, потому что тут никто никому не платит.

— Почему вы решили этим заняться? Это ведь стоит больших трудов, организовать такой праздник.

— Да я даже не знаю, — Вадим действительно задумывается над ответом, как будто для него помощь АН это уже само собой разумеющееся, — Нам важно показать зависимым людям, которые пришли к нам, что необязательно жить в унынии и горевать. Что трезвость может быть такой, как сегодня. Мы помогаем собраниями, нашей литературой, да. Но праздники — это тоже важно, это ведь праздник выздоровления. Я не употребляю уже 11 лет, но даже для меня это важно.

На следующий день меня, как и обещала, довезла до места событий Саша. Основная часть юбилея тоже проходила на природе: кто-то жарил шашлыки на все голодные рты, которые будут их ждать, кто-то разливал чай, записывал гостей или настраивал диджейку.

Особенно радостными выглядят ребята у мангалов, рядом с ними стоит колонка внушительных размеров, из которой на всю катушку играет русский рэп. Они шутливо позируют, просят сфотографировать их на память. Больше них радовались возможности сфотографироваться только две девушки, которые залезли в кабину грузовика. На нем привезли стулья для мероприятия, а подруги не упустили возможности устроить небольшую фотосессию.

Правда, фотографий они этих так и не получили, потому что через полтора часа ко мне подлетела одна из организаторов мероприятия с требованием удалить все фотографии, несмотря на полную их анонимность. Никакого негатива не хотелось от слова совсем, поэтому спустя 10 минут попыток успокоить кричащую и уже раскрасневшуюся женщину, я просто согласилась удалить фотографии с лицами людей.

— Получается, только фото общих планов и условных шашлыков оставляем?

— Нет. Шашлыки тоже надо согласовывать, как и фото природы, — на такое искрометное высказывание я уже не знала, что ответить, и капитулировала.

После вступительной программы участники смогли пообедать, наконец-то попробовав мясо, аромат которого все это время разносился по всей территории. Из огромных тазиков ребята накладывали себе и овощи, и шашлык, и даже плов. Ко мне подскочил Андрей, который день назад танцевал в меховой шапке, и поволок меня к столу, увидев, что я не решаюсь пойти без приглашения.

После трапезы участники разбрелись по разным активностям, а меня окликнул парень с выразительными ушами, который сидел в обнимку с миниатюрной девушкой Олесей, как выяснилось позже.

— Возьмите у меня интервью! — улыбка у него до самых ушей.

Оказалось, что Олеся с Димой познакомились именно на группах АН, и очень быстро у них закрутился роман как в сказке, так они сами его описывают.

— У меня много зависимостей, и от наркотиков, и от отношений. Я слишком сильно сосредотачивался на девушках и это плохо влияло на мою жизнь. В какой-то момент я решил сосредоточиться на себе, свел общение с девушками до минимума, то есть я буквально разрешал себе говорить с девушками не больше 10 минут. И тут появилась она, — улыбается Дима, смотря в глаза своей девушки, — Мне даже не так важен секс и половые отношения какие-то, как само внимание, что я нравлюсь девушкам, что я могу рассмешить, что могу получить какую-то материнскую любовь, которой мне не хватало просто сильно. Ну и вот так мы шутили, шутили, я приходил, общался 10 минут и убегал. Долгое время.

— Да, а я ему говорила: «Ну все, у тебя таймер, можешь идти отсюда», — смеется Олеся, — Но у нас начались здоровые отношения, не то, что раньше. У нас нет конфликтов, у нас нет недопониманий, зато у нас есть честность в отношениях, есть какой-то момент единства. Если есть какая-то проблема, то мы решаем ее вдвоем, мы не идем против друг друга, не сталкиваемся лбами, мы именно ее решаем. Но если бы мы встретились года так три назад, когда мы там были в употреблении оба, у нас бы не получилось ничего. Мы просто дрались бы.

— Она на меня хорошо повлияла даже в плане моего выздоровления. Когда я увидел, как эта маленькая хрупкая девочка работает, при этом много служит сообществу (служение — бескорыстная помощь АН любым способом, — прим. Ред.), работает со спонсором (наставник в выздоровлении — прим. Ред.), пишет шаги по программе 12 шагов, она делает вообще все. И я тоже начал работать над собой, писать шаги, хотя раньше только ходил на группы. И это мне помогло избежать срыва, — рассказывает Дима, периодически то ложась на плечо своей девушки, то шутливо кусая ее.

Олеся хрупкая и маленькая девочка только по части телосложения. Она работала с 14 лет, в свои 20 сейчас трудится на заводе с одним выходным в неделю и получает образование.

— В самом начале наших отношений меня удивила одна вещь, по которой я поняла, как Дима ко мне относится. Я оставила ему ключи от своей квартиры, прихожу после работы — а у меня на кровати огромный плюшевый медведь и мыльные пузыри. Я думаю: «Блин, ну я ведь уже взрослая». Но на самом деле мне было очень приятно, я почувствовала себя девочкой, — смущенно делится Олеся.

Влюбленные отправились смотреть спектакль, который был в программе юбилея, а ко мне вскоре подсели две молодые девушки, отдыхающие на природе. Сначала они завели диалог на отстраненную тему — мы отсыпали друг другу комплименты и говорили о макияже, пока их суматошная собачка крутилась волчком в попытке укусить себя за хвост.

— А вы с той тусовки анонимных наркоманов? — вдруг загадочно спрашивает одна из них.

Утвердительно отвечаю, не забыв пояснить, что я нахожусь там как журналист. Девушки немного помялись, но вскоре смогли спросить у меня, как они могут туда присоединиться, объяснив, что они нуждаются в помощи в борьбе с зависимостью.

Отвожу девушек к одному из участников сообщества, чтобы он рассказал им, как они могут попасть на группы, и на этом прощаюсь с этим 17-летним юбилеем. Ну а участников еще ждала такая же шумная дискотека, как и в прошлый день, только с еще большим количеством людей.