«Скамейки, комары и беспилотники — май, который мы „скипнули“»: итоги месяца от главного редактора YA62.RU

Заметили, как быстро пролетел май? Лучший месяц в году в наших широтах, а проскочил за одно мгновение, будто некто следящий за нашей жизнью как за сериалом «скипнул» заставку и вот мы уже в лете. Только мы вели онлайн-трансляцию из сквера в День Победы, как я сижу в этом же сквере воскресным вечером и пытаюсь подвести итоги самого «цветущего и поющего» месяца.

Чем в большей части вам запомнился май этого года, помимо городских и общественных событий? Мне — комарами и скворцами. Почему скворцами? Я — городской житель и не разбираюсь в птицах, всех певчих птиц я сознательно обобщаю как «скворцов». Рязань этим маем вечерами переливалась всеми возможными голосами.

А вот с комарами было менее приятно. Даже сейчас я сижу и мне приходится отмахиваться от пытающихся выпить моей крови насекомых, а поход в середине месяца в Луковский лес вообще оказался адом. Комары атаковали меня так, как селяне в русской глубинке атаковали бы перевернувшуюся возле деревни фуру с грузинским вином, пока вокруг нее не выставили полицейское оцепление. Вас наверное оскорбляет то, что я так рисую «глубинного» россиянина. Ладно, замените его на финна, пусть фура перевернется около финского села и будет счастье финнам.

Нам всем вообще свойственно оскорбляться обобщениям. Наверное это правильно, потому что современный человек вообще не ассоциирует себя с некоей «народной массой», для которой характерны какие-то черты, особенно если они негативны. Мы готовы простить обобщение на тему, например, нравственности. Если нам скажут: русские люди — глубоко моральный и нравственный народ, мы, конечно, подумаем, мол, Танька из соседнего офиса не слишком моральна, даже шаловата, но в целом, да, мы — люди нравственные. Ежели речь идет и негативных характеристиках, мы скорее уйдем в индивидуализм и заявим, что нет никакого народа, который бросится воровать вино из перевернувшейся фуры. Гришка, может, и пойдет, а я — точно нет. Мы разные, нет у меня с Гришкой никаких «общих» характеристик.

Нам нравится приписывать себе положительные качества, среди которых есть и сочувствие и вот для сочувствия был один очень большой повод. Рязанцы впервые столкнулись со смертью, прилетевшей на крыльях беспилотников. Да, прилеты были, они происходят очень часто, случались даже повреждения жилых домов, но такого, чтобы среди резко ночи оборвались жизни людей, которые смеялись, плакали, вспоминали и строили планы. А восьмилетняя девочка еще даже не начала думать о своем будущем, таким бесконечно далеким оно ей наверное казалось.

Для всех это был шок. Для нас тоже. Когда-то я слышал фразу, мол, журналист, которого трогает гибель тысячи детей, профнепригоден. Журналист всегда зол, циничен и непредвзят. Но это не так, мы тоже едва сдерживаем ком в горле, когда видим снимки этих красивых, ярких людей в обрамлении горы цветов. Просто мы понимаем, что наши эмоции не должны захлестнуть нас тогда, когда мы должны рассказать о том, о чем не расскажет никто. Фокус же еще и в том, что существующие законы позволяют нам рассказать далеко не все из того, что мы знаем и видим сами. Тут вы не должны обижаться на нас за то, что мы не рассказываем и не показываем вам все, что вам кажется важным. Изменится время и условия, все расскажем и покажем.

Впрочем, хватит о печальном, давайте о нашем насущном. Знаете, какая мысль меня так занимала в первые дни мая? Заявление главы администрации о планах убрать скамейки с улицы Почтовой. Мелковато на фоне трагедии 15 мая? Да, но, на мой взгляд, это не хозяйственный вопрос, когда речь идет просто о наличии или отсутствии лавочек на пешеходной зоне, это вопрос компетентности власти. К сожалению, и это признают многие коренные горожане, в Рязани очень мало того, что называется городскими общественными пространствами. Еще меньше из них комфортных. Тут нет просторных набережных и больших пешеходных улиц с шумными кафе и уличными музыкантами. Улица Почтовая претендует на звание таковой. Да, это не Ленинградская в Самаре, не проспект Столыпина в Саратове, не улица Баумана в Казани и уже тем более не столичный Арбат и не Невский проспект. Это довольно маленькая по меркам крупных городов улочка, но у которой есть своя атмосфера. Но именно на таких улочках всегда кипит жизнь, сюда приезжают туристы, такими пространствами гордится город.

Рязань по просьбе трудящихся решила под предлогом шума и мусора начать убивать Почтовую. Поначалу мне показалась мысль убрать скамейки абсурдной. Ведь это так странно говорить пришедшим на центральный пешеходный проспект туристам: «Не задерживайтесь тут. Проходите мимо. Вам тут не рады. Нечего тут сидеть». Я прогулялся по Почтовой в один из последних субботних вечеров, когда там еще были скамейки. Да, там много шумной молодежи, там поют песни под гитару до поздней ночи. Но ведь для этого такие улицы в городах и существуют! Именно для этого: для городских фриков, для уличных музыкантов, аскающих на портвейн. Она не должна закрываться на комендантский час и обязана жить круглые сутки.

Почтовая славится мелким криминалом пятничными и субботними вечерами, но ведь вопрос легко решается двумя полицейскими патрулями. Если городская власть не может договориться с правоохранительными органами, какой в ней смысл? Когда говорят, что на центральной улице грязно по утрам, хочется закричать: «А службы благоустройства на что?» Не для того ли, чтобы наводить порядок на улицах? Это же абсурд, когда город говорит, что для того, чтобы на улице было чисто, туда не надо пускать людей.

В общем, вопрос скамеек на Почтовой — это не хозяйственная проблема, а системная. Город отказывается решать простой бытовой вопрос, включая привычные запретительные меры.

Кажется, второй раз в этой колонке я пришел к запретам. Что поделать, какое время, такие и колонки. А впереди лето, в котором запретов быть не должно.