16 жертв за 36 часов: история кровавой бойни, которую устроили милиционеры полвека назад

Зимой 1973 года в небольшом городе нефтяников Отрадном Куйбышевской (ныне Самарской) области двое приятелей в милицейской форме сделали то, что до них не делал никто. И после них — тоже никто. Они просто открыли металлический шкаф и вынесли оттуда два автомата. А потом поехали стрелять. Нет, не в тире. И не по мишеням из фанеры. Они поехали стрелять по живым людям. Маленький городок и его окрестности пережили 36 часов непрерывного кошмара. 63.RU вспоминает детали трагедии, которую в СССР пытались скрыть.

Город Отрадный построили комсомольцы в 50-х годах, когда в этом месте нашли нефть. 200 тысяч тонн в год — звучит сухо, но за этими цифрами стояли квартиры, деньги, путевки, уверенность в завтрашнем дне. Тогда сюда ехала молодежь со всего Союза, и многие верили, что именно здесь можно начать новую жизнь.

К 1973 году в Отрадном проживали 44 тысячи человек. Был завод «Экран», был ресторан «Руслан». В местном горотделе милиции служили два сержанта. Их знали в лицо, им доверяли, их повышали в должности. В Отрадном они были своими. Их звали Михаил Дорофеев и Александр Шурыгин.

Михаилу Дорофееву было 27 лет. Холост, жил в комнате в квартире брата. А брат у него работал в горкоме КПСС.

В милицию Дорофеев пришел в 1969 году по комсомольской путевке. До этого он служил в армии, во внутренних войсках — охранял секретный химический завод в Красноярске.

В его личном деле указано: «В совершенстве освоил все виды стрелкового оружия, в армии много стрелял и всегда имел только отличные оценки».

Михаил очень хотел стать следователем и грезил об офицерских погонах. К 23 февраля 1973 года ему должны были присвоить звание младшего лейтенанта. Он уже знал об этом и ждал с нетерпением.

Но была у Дорофеева одна черта, которую заметили не все, а те, кто заметил, тогда почему-то промолчали. Сотрудница горотдела милиции Марфа Тудачкова потом расскажет следователю: «Дорофеев всегда грубо разговаривал с посетителями, никогда им толком ничего не объяснял. Порой я видела, как в отдел заводили пьяных и Дорофеев жестоко с ними обращался: толкал или швырял беспричинно».

Михаил ставил себя выше других, командовал. Так он себя вел даже с близкими людьми.

Жена его товарища Надежда Шурыгина вспоминала: «С мужем он почти всегда разговаривал приказным тоном, и тот ему беспрекословно подчинялся. Например, Дорофеев говорил: „Ты мне сейчас нужен, идем, я сказал“ — и Александр всё бросал и уходил с ним».

Александру Шурыгину было 26 лет. Женат. В 1970 году у него родилась дочь. Семья жила в комнате в коммуналке, которую ГОВД выделил Шурыгину как перспективному сотруднику с ребенком. В милиции он служил с 1970-го. Начинал постовым, потом стал помощником дежурного, а позже — дежурным инспектором спецкомендатуры.

Спецкомендатура — это место, где отбывали наказание так называемые «химики», приговоренные к исправительным работам. Они строили заводы, убирали улицы, работали на станках. Жили без паспортов, под надзором. Не колония, но и не свобода.

В основном это были молодые женщины, освобожденные условно-досрочно. Или те, кому колонию заменили на «химию».

В те годы у сотрудника спецкомендатуры была огромная власть. Он мог запретить выход в город, а мог и отправить обратно в колонию, а еще мог ходатайствовать о досрочном снятии судимости. Именно от его настроения зависела судьба осужденного.

В конце 1972 года в прокуратуру пришло письмо. Осужденная, которую с «химии» перевели в колонию общего режима, написала, что ее наказали за отказ от половых контактов с милиционерами. Она написала фамилии тех, кто еще остается на «химии» и «отрабатывает» телом, и тех, с кем уже «расправились» и вернули на зону.

Прокурор проверил — факты подтвердились. Выяснилось, что милиционеры принуждали осужденных женщин к сожительству. Прокурор готовил представление в горком партии, но откладывал: были дела поважнее.

А 16 февраля 1973 года из вендиспансера пришел новый список пациентов. В нем — фамилии Шурыгина и участкового Чернова. Диагноз — гонорея. Источником «венерички» была условно осужденная. Чернов потом писал в объяснительной, что половые акты с ней совершались в его квартире.

Оказалось, что Шурыгин лечился почти три месяца. Жене он тогда признался в измене и сказал, что женщину, от которой заразился, уже отправили из города. Он не назвал ее имени.

Надежда Шурыгина потом скажет следователю: «Я обследовалась и оказалась здорова, а ему пришлось лечиться от гонореи. За это я его тоже простила».

Она действительно многое прощала: и связи с другими женщинами, и ночевки у сотрудниц, и то, что муж стал редко бывать дома.

«Я узнала, что он вдвоем с Дорофеевым ходит к ним в квартиру и они иногда даже остаются у них на ночь. Кроме того, летом 1972 года муж вместе с Б. и Л. ездил в лес якобы на рыбалку», — рассказывала она.

20 февраля в горотделе давали зарплату. А Шурыгин должен был ехать в Куйбышев сдавать экзамены в филиале Елабужской школы милиции. Ему даже дали учебный отпуск.

Что такое зарплата для советского человека? Зачастую это поход в магазин, бутылка, встреча с друзьями. А если ты не просыхал до этого уже четыре дня, потому что 17 февраля у матери день рождения?

В общем, Шурыгин не поехал на экзамены. Вместе с товарищем Дорофеевым они пили всю вторую половину дня. Вечером пошли в ресторан «Руслан». Подтянулись другие сотрудники ГОВД, а потом и внештатники. В 11 вечера ресторан закрылся. У собутыльников с собой были вермут и пиво. Милиционеры стояли на улице и решали, куда идти продолжать.

В этот момент к ресторану подошел участковый Чернов в компании своей поднадзорной. Ее квартира давно стояла на учете как притон. Решили всей гурьбой пойти к ней.

В два часа ночи внештатник Шашкин, он тоже был в этой компании, не выдержал. Он увидел, что Чернов командует другим внештатником Мещеряковым: «Сунь мне папиросу в зубы», «Принеси воды, полнее налей», «Сними с меня сапоги».

Шашкин сказал Чернову, что у него не внештатник, а «шестерка». В назревающий конфликт вмешался Шурыгин, который стал угрожать Шашкину. А Дорофеев и вовсе схватился за кобуру: «Будешь много болтать — застрелю».

Внештатник испугался, оделся и убежал. Но не домой, а прямиком к инспектору ОБХСС Петру Мазькову, который был его куратором. Куратор выслушал перепуганного Шашкина, а утром уже доложил обо всём начальнику ГОВД Мухину и прокурору Салахову.

Утро 21 февраля. Помятый Дорофеев заступил на дежурство после четырехдневного пьянства. Лицо опухшее, взгляд мутный, пахнет перегаром. Но его всё же допустили до смены (начальник Мухин потом будет оправдываться перед следователем, что, мол, на вид Дорофеев был в нормальном состоянии, от него не пахло: «Если бы я знал, что он с похмелья, я бы не допустил его до работы»).

В кабинет Мухина зашел прокурор Салахов. Началась сцена, которую потом будут досконально разбирать на допросах.

Мухин ругал Дорофеева: «Какой у вас вид! Пьете, лицо опухло».

Дорофеев пытался отпираться, говоря, что ничего такого не было.

Мухин: «Я знаю все подробности».

В разговор вступил прокурор и тоже высказал возмущение. Потом Дорофеев ушел, а прокурор рассказал Мухину про письмо осужденной, про проверку, про вендиспансер. И попросил прислать к нему на допрос Чернова и Шурыгина.

Шурыгин числился в учебном отпуске. А Чернова нашли быстро. Он дал показания, написав собственноручно: «Я и Шурыгин заразились гонореей от условно осужденной, половые акты с которой мы неоднократно совершали в квартире у Чернова».

А Дорофеев тем временем вышел из кабинета и поехал к Шурыгину.

Дорофеев приехал к Шурыгину около трех часов дня. Его супруга Надежда Шурыгина была дома. Она собиралась на вечернюю смену на завод «Экран», где работала токарем.

Дорофеев поставил на стол бутылку красного вина. Они выпили. Тут Дорофеев, глядя на Надежду, произнес: «Старое копнули».

Она спросила: это по поводу заражения его гонореей? Дорофеев нехотя подтвердил, а потом сказал: «Сейчас бы мне автомат, я бы перестрелял некоторых начальников».

Надежда ответила, чтобы он перестал болтать глупости. Дорофеев улыбнулся и сказал, что пошутил.

Потом товарищи говорили о том, что начальство их не уважает, что они «старые» работники, а их стригут под одну гребенку, что придется увольняться.

Шурыгин вдруг сказал, что, как только доберется до проверяющих, всех перестреляет.

Потом пришел шофер прокуратуры Сасса с вином. Выпили еще.

Надежда ушла на работу около четырех часов дня. Она вернулась в два часа ночи. В квартире был беспорядок. На столе и на полу стояли четыре пустые бутылки из-под вина. На кровати лежали банки из-под патронов. На полу валялись карточки-заместители на пистолеты мужа и Дорофеева. На стуле — неаккуратно брошенные грязная рубашка и галстук Дорофеева. В шифоньере не хватало двух свитеров и нового милицейского кителя мужа.

Надежда не обнаружила дома маленькую дочку и поспешила в детский сад. Муж не забрал ее. Девочку накормили и уложили спать. Надежда договорилась оставить ее до утра.

В семь часов утра в квартиру приехал работник ГОВД Кудряшов. Он забрал пустые коробки из-под патронов и карточки и отвез Надежду на допрос в горотдел.

Мужа она больше живым не видела.

21 февраля около 21 часа начальник ГОВД Мухин ушел домой. Дорофеев остался один в дежурке. В 22 часа пришел Шурыгин. Увидев в металлическом шкафу автоматы, он сказал: «Ну что, давай постреляем?» Дорофеев согласился.

Они взяли:

• два автомата Калашникова;

• 660 патронов к ним;

• семь магазинов с подсумками;

• нераспечатанную коробку с пистолетными патронами;

• два пистолета Макарова (свои, табельные);

• по две обоймы патронов к пистолетам.

Дорофеев оставил за себя командира отделения Кудряшова. Потом он скажет следователю, что дальше он ничего не помнит.

Они сели в служебную машину. Ту самую, которая возит пьяных в вытрезвитель. Водитель — милиционер Журавель. Товарищи поехали сначала к внештатнику Мельникову, у него выпили вина, а потом пошли к Шурыгину домой. Там вскрыли коробку с патронами, зарядили все семь магазинов. Заряжал оружие один Шурыгин, а Дорофеев, по его словам, был сильно пьяный. Он просто сидел на диване и смотрел.

Шурыгин сказал товарищу, чтобы тот переоделся. Дорофеев сменил рубашку и китель. Надел одежду друга, а свою оставил.

Потом сержанты вышли на улицу и стали ловить попутную машину. Дальше у Дорофеева случился провал в памяти. Но Шурыгин на допросах рассказывал, что они сели в попутный автобус. На перекрестке вышли, опробовали автоматы — дали короткие очереди вверх. Потом пешком дошли до села Беловка, где Дорофеев семь лет назад снимал комнату у пенсионерки Веры Марсаковой, когда еще работал киномехаником.

Было около двух часов ночи. Хозяйка ничего не поняла, но вопросы задавать не стала. Потому что милиция не та организация, с которой спорят по ночам. Пьяные милиционеры легли у нее спать.

Утро 22 февраля. Дорофеев и Шурыгин вели себя как примерные гости. Натаскали воды Марсаковой, помогли по хозяйству. Потом сказали: «Нам нужна машина» — и около 11 часов утра вышли на трассу Богатое — Отрадный.

Дорофеев был в милицейской форме. Поэтому остановить машину удалось быстро — возле них притормозила белая «Волга».

В машине ехали двое. Анатолий Бобков, 33 года. Он работал управляющим Нефтегорским районным объединением «Сельхозтехника». И водитель Алексей Щербатов, 28 лет. Они ехали в Отрадный на рабочее совещание.

Дорофеев попросил довезти их с Шурыгиным до Отрадного. Как раз по пути. Милиционеры сели на заднее сиденье. Проехали около 10 километров. Дорофеев сказал, что его укачало от выпитого вчера вина. Водитель остановил машину.

Оба сержанта вышли. Шурыгин сказал: «Давай здесь». Дорофеев не стал возражать. Они осмотрелись. Дорога пустая. Сугробы. Лес. Сели обратно в кабину.

«Волга» не успела тронуться, как Дорофеев выстрелил в спину Бобкова в упор. Шурыгин дважды выстрелил в голову водителю Щербатову, после чего отодвинул тело и сам сел за руль.

В селе Лугань у заброшенного здания они вытащили тела. Бобков, когда его подняли, застонал. Шурыгин сказал: «Он еще жив». Дорофеев выстрелил Бобкову в голову из пистолета еще два раза.

Труп шофера отнесли в здание и бросили у стены. Труп управляющего оставили у другой стены.

Потом Дорофеев обыскал Бобкова, забрал документы и 9 рублей. Зачем-то снял с пиджака институтский значок.

Шурыгин нашел у Щербатова в кармане 32 рубля и тоже забрал документы.

Потом милиционеры сели в «Волгу» и поехали обратно в Беловку. На деньги убитого шофера купили в магазине четыре бутылки водки и банку кильки. Потом почти до темноты выпивали в доме Елены Марсаковой — родственницы той самой пенсионерки, у которой ночевали.

В Отрадном к тому времени уже знали, что случилось.

Утром 22 февраля, когда Дорофеев не вышел на связь, начальник Мухин поднял отдел по тревоге. Приехала оперативная группа из Куйбышева во главе с заместителем начальника облуправления. Потом подтянули две роты солдат внутренних войск и милицейский батальон. Объявили план «Сирена».

Во второй половине дня из Богатовского РОВД сообщили, что в селе Лугань обнаружены два трупа мужчин с огнестрельными ранениями.

Руководители операции поняли, чьих рук это дело. В райцентр Богатое ушла телефонограмма: «Преступники вооружены автоматами. Самим их не брать. Только выявить местонахождение и ждать прибытия внутренних войск».

Только вот телефонограмма опоздала на час.

Старший инспектор уголовного розыска Богатовского РОВД капитан Николай Рачишкин уже знал, что убийцы в Беловке: ему сообщили местные жители. Рачишкин решил не ждать подкрепления. Он был оперативником старой школы — сам полезет, сам возьмет.

Капитан прибежал к начальнику паспортного стола лейтенанту Геннадию Солдатову, который недавно купил «Жигули».

«Поехали в Беловку. Преступники там», — сказал Рачишкин.

Солдатов не отказал. Поехали. В Беловке они нашли дом Марсаковой, увидели стоящую на улице «Волгу». Рачишкин вышел из машины и с пистолетом в руке направился к «Волге». Солдатов же остался в «Жигулях».

Шурыгин потом рассказывал: «В свете фар „Жигулей“ мне было хорошо видно, что он идет свободно, не опасаясь. Не знал, что мы вооружены автоматами. Рачишкин подошел к „Волге“, открыл дверь и сказал: „Вылезай“. Мне ничего не оставалось. Я дал по нему очередь из автомата. Рачишкин упал. Потом я дал очередь по „Жигулям“. Оттуда тоже раздались выстрелы. У „Волги“ вылетело лобовое стекло. Из дома прибежал Дорофеев. Сел рядом. Мы уехали из Беловки».

Солдатов выжил. Он вывалился из «Жигулей» на снег и стрелял из-под машины. Когда «Волга» скрылась, он увидел, что капот и лобовое стекло его новенькой машины превратились в решето.

Рачишкин лежал на снегу в луже крови с пистолетом в руке. Капитану в момент гибели было 39 лет.

Солдатов побежал за подмогой. Тут он увидел фары — это в Беловку въезжали грузовики ГАЗ-66 с солдатами внутренних войск. Пока руководители слушали его рассказ, взвод под командованием старшего лейтенанта Ивана Шумника перекрыл дорогу на выезде из соседнего села Аверьяновка.

Через несколько минут из Аверьяновки на бешеной скорости вылетела белая «Волга» с выбитым лобовым стеклом. Никто не успел даже махнуть жезлом, как из машины ударили автоматные очереди.

Шумник был убит наповал. Через секунду рядом с ним упали в снег почти все солдаты. Погибли рядовые Фрилинг и Щус. Трое солдат — Шарифулин, Зубов и Коновалов — были тяжело ранены.

Потом экспертиза установила, что Дорофеев и Шурыгин стреляли по посту практически вслепую. Им было всё равно, кто там стоит.

Расстреляв патрульных, они помчались к Отрадному. Шурыгин потом признался: он не понимал, куда едет. Лишь бы подальше. На очередной колдобине «Волгу» бросило в сторону — машина вылетела в кювет и перевернулась.

Шурыгин кое-как выбрался. И увидел, что на шоссе останавливаются грузовики — три КрАЗа. Это рабочие-нефтяники, ехали из Отрадного на промыслы — они просто увидели аварию и вышли помочь. Но Шурыгин, разум которого уже не работал, решил, что их догнали преследователи. Он вскинул автомат и открыл огонь по выходящим из машин людям.

Погибли мотористы-водители Мордвинцев и Юдин, машинист Котмышев, оператор Захаров — четыре человека, случайно оказавшиеся в ненужное время в ненужном месте.

Спаслись двое. Водитель Черепанов бросился под КрАЗ, пули пробили ему ноги, но мужчина выжил. Машинист Брейнер прыгнул в кювет — автоматные очереди продырявили его телогрейку в нескольких местах, но тело чудесным образом не задели.

К месту трагедии уже подъезжали основные силы внутренних войск. Шурыгин побежал по трассе. Преследователи настигли его через минуту. Он снова открыл огонь — убил лейтенанта Станислава Моисеева и тяжело ранил рядового Равиля Зинатулина.

Только после этого его наконец схватили за воротник и повалили в снег. Несколько человек накинулись сверху. Автомат вырвали. Сопротивление прекратилось.

А где же Дорофеев? Его нашли в кабине одного из КрАЗов. Он лежал на сиденье, укрывшись одеялом, и спал. Рядом валялись разряженные магазины. Его разбудили, вытащили. Очевидцы рассказывали, что он смотрел мутными глазами и тупо хлопал ресницами.

На допросах Дорофеев твердил одно: его сморило еще в тот момент, когда после расстрела Рачишкина «Волга» выехала из Беловки, а очнулся он только после задержания в кабине грузовика. Значит, он не мог стрелять ни по патрулю у Аверьяновки, ни по рабочим, ни по солдатам. Он же спал.

Однако трасологическая экспертиза разнесла эту версию в щепки. В телах убитых рабочих нашли пули из пистолета Макарова, записанного на Дорофеева. Кроме того, из «Волги» дважды стреляли из двух автоматов одновременно. Один Шурыгин, который вдобавок вел машину, не мог бы этого сделать.

Судебный процесс над милиционерами проходил в Куйбышевском областном суде в июне — июле 1973 года. Подсудимым вменили бандитизм. Адвокаты просили переквалифицировать обвинение на менее тяжкие статьи, но суд отклонил все ходатайства.

Оба были приговорены к расстрелу.

В конце последнего тома уголовного дела — две справки областного суда. Первая: приговор в отношении Шурыгина Александра Михайловича приведен в исполнение в Сызранской тюрьме 9 января 1974 года. Вторая: приговор в отношении Дорофеева Михаила Сергеевича приведен в исполнение 10 января 1974 года.

Взыскания получили и руководители подразделения, в котором произошло ЧП.

Приказом по областному УВД был освобожден от должности и уволен из органов внутренних дел начальник Отрадненского ГОВД Александр Мухин. Замполит горотдела Георгий Кислицын был понижен в звании и должности. Строгие выговоры получили почти все сотрудники, которые знали о пьянках и венерических заболеваниях коллег, но молчали. Участковый Юрий Чернов уволился сам, не дожидаясь приказа.

8 ноября в России отмечают День памяти погибших при исполнении служебных обязанностей сотрудников органов внутренних дел. В селе Богатое каждый год вспоминают капитана Николая Рачишкина. В 1997 году его именем назвали улицу.

А сын Рачишкина, Валерий Николаевич, отслужил в Богатовском отделе внутренних дел больше четверти века. Подполковник полиции. Почетный сотрудник МВД. Он продолжил дело отца.

Дорофеев и Шурыгин оставили после себя только две справки в архиве и несколько десятков страниц уголовного дела, где один из них писал: «Я не могу понять, зачем мы отправились туда».