«Вывозили на нужды Вермахта и пускали под нож»: как на Старожиловском заводе пытаются сохранить русскую верховую лошадь

Старожиловский конезавод — единственный в России, который занимается разведением гордости отечественного коневодства — русской верховой лошади. Эта порода составляет конкуренцию ведущим мировым разновидностям и высоко ценится за рубежом. Однако её судьба была нелегкой: она переживала взлёты и падения, которые зависели от того, куда Россию заносили очередные исторические виражи. Порода неоднократно находилась на грани гибели, но всякий раз возрождалась — каким-то чудом и, конечно, благодаря бескорыстным усилиям ученых-энтузиастов.

Журналисты YA62.RU отправились на конезавод, чтобы узнать, как сегодня в Рязанской области восстанавливают русскую верховую и с какими трудностями при этом сталкиваются работники конезавода.

Конезавод — это комплекс красивых полуразрушенных зданий в псевдоготическом стиле в часе езды от Рязани и малая родина русской верховой породы. О лошадях и конезаводе нам вызвалась рассказать начальник конной части и ветврач Елена Шишкина — она работает здесь уже 15 лет и про лошадей русской верховой знает практически все.

Мы приехали за час до встречи и смогли погулять по территории завода и познакомиться с лошадками. На улице слякотно, но не холодно. Лошади в это время неспешно гуляют в левадах — огороженной территории, чинно жуют сено, нас встречают с доброжелательным любопытством. Жеребцы и кобылки содержатся отдельно.

Я из тех людей, что лошадей любят, но общего языка с ними не находят — если сажусь верхом, то именно меня из всей компании пытаются сбросить, если пытаюсь покормить или погладить — то именно меня пытаются укусить или лягнуть. Говорят, лошади считывают внутреннюю неуверенность в обращении и не терпят сомневающихся в своих силах людей. Но эти лошадки оказались очень добродушными. Никакой агрессии — только интерес и любопытство. На территории практически никого нет — нам встречается один сотрудник и потом двое молодых людей. Как оказалось, они проходят ветеринарную практику, и приехали сюда аж из Нижегородской области. Мечтают работать именно с лошадьми.

В старинных зданиях конезавода лошадок держать нельзя — часть из них признана аварийными. Поэтому помимо открытой территории левад лошади содержатся в закрытых конюшнях. Их охраняют две собаки. Одна сразу записалась к нам то ли в охранники, то ли в проводники, а другая свое дело знает — облаяла и на территорию конюшен чужих не пустила. В одной из левад лошадки заметно более шустрые и игривые, да и по озорным глазам видно, что они почти что дети. У них нет никакой степенности — на уме шалости, беготня, шуточные поединки.

Но, как и их более взрослые товарищи, они тоже оказались добрыми. Подбежали и начали ласкаться как котята. А с одним вороным конем со звездочкой на лбу у меня и вовсе случилась любовь — он давал себя погладить и отгонял от моей руки других лошадок. Будь у меня миллион рублей (а примерно столько стоит лошадь) и еще раза в три больше для оборудования конюшни, я забрала бы его с собой. Но увы.

Наконец приехала Елена, она рассказала, что лошади такие ласковые потому что это их отличительное породное качество — их выводили с расчетом на то, чтобы они были хорошими друзьями для человека, уважали его личное пространство и не проявляли бы к нему агрессию.

Старожилово, как объясняет Шишкина, намоленное место для отечественного коневодства. С тех пор, как тут построили конезавод в конце 19 века, лошади тут были всегда — и при Империи, и при Союзе, и при Российской Федерации. Но не всегда жизнь лошадей была радужной — происходившие со страной потрясения сказывались на них самым прямым образом. И на удивление, как и сама страна, лошади и заботившиеся о них люди, выходили из самых, казалось бы, неразрешимых передряг.

«С развалом Советского Союза лошади перешли в частные руки. Сначала владельцем была Рима Христофоровны Гагут. В 2014-м она решила все распродать, и лошадей выкупил наш нынешний владелец Владимир Александрович Демин — завкафедрой коневодства Тимирязевской академии. Он занимался лошадьми всю жизнь, ему это было близко. Тем более что породу воссоздавали и курировали на его кафедре», — рассказала Елена.

Помимо лошадей у прежних хозяев были земли и сельскохозяйственные животных. Их раскупили быстро, а лошади никому оказались не нужны. Поголовье лошадей Владимир Демин выкупил ради того, чтобы их спасти, надеялся их передать государству, потому что сегодня коневодство в России — занятие убыточное и без господдержки оно неспособно выживать. Конезавод живет только за счет реализации лошадей, а их сейчас покупают только спортсмены и богатые ценители, которых не так уж и много. В таких условиях развивать породу очень сложно — задача хотя бы сохранить ее в надежде, что как бывало раньше, для коневодства наступят светлые времена, и лошадей сохранят как народное достояние.

Владимир Демин и сейчас возглавляет кафедру коневодства в Тимирязевской академии. Для него выживание русской верховой породы это дело чести.

«Во-первых, наша кафедра воссоздавала эту породу в течение 20 лет. В 1978 начали, а в 98 эта порода была воссоздана. Во-вторых, это самая старая из всех отечественных верховых пород лошадей. На этих лошадях в свое время ездили все царские особы. И эти лошади еще до Революции, в 1867 году на Всемирной выставке в Париже были признаны эталоном верховой лошади. И вообще на всех выставках, где они участвовали, они всегда занимали первые места, это самая красивая порода», — рассказал Владимир Демин.

Когда прежние владельцы продали землю и других, более практичных, животных, он предложил новым хозяевам выкупить лошадей. Они ответили, что им убыточное подразделение не нужно.

«Я всегда говорю, что мы должны помнить о том, что было, что без прошлого никогда не бывает будущего, поэтому не нужно забрасывать то, что было до нас создано. Это нужно поддерживать. Поэтому, когда встал вопрос о том, чтобы сохранить единственный конный завод в России, да и вообще в мире, который занимается русской верховой, у меня сомнений не осталось. Я считаю, что все сделал правильно, хоть иногда и бывает очень непросто», — говорит Владимир Александрович.

После того, как Старожиловским конезаводом заинтересовался губернатор Рязанской области Павел Малков, появилась надежда, что ситуация изменится в пользу лошадей. «Недавно губернатор приезжал, сказал — давайте будем пытаться сейчас воссоздать здание конного завода. Давайте туда будем заводить лошадей, ремонт сделаем, заведем лошадей, чтобы здание вновь ожило, чтобы поддержать Русскую верховую», — говорит хозяин конезавода.

Сейчас порода, по его словам, находится в угрожающем состоянии

После того, как лошадей несколько лет назад выселили из зданий Старожиловского конезавода отчасти усилиями рязанского отделения ВООПИК (мол, здание-то охраняется, а там частный конезавод) отчасти из-за его обветшания, пришлось сократить поголовье кобыл. А именно от поголовья способных воспроизводить потомство кобыл зависит будущее породы.

«У нас 130 голов лошадей из них 40 кобыл, большее количество мы разместить не можем. 40 кобыл это очень мало, это вообще ничего. Очень трудно селекцию вести с таким маленьким поголовьем, а больше особо никто этим не занимается», — говорит Владимир Демин.

От государства конезавод получает субсидии на племенных кобыл и на молодняк, но их не хватает на покрытие текущих расходов на поддержание конезавода. «Допустим, в прошлом году мы получили где-то около миллиона. Получается 8 тысяч в год на одну племенную кобылу. Но у нас одни вакцины для той же кобылы стоят дороже, чем эта субсидия. Поэтому это мизер», — объясняет он.

Елена Шишкина выглядит деловито и немного сурово. И не мудрено — помимо двоих студентов и одного помощника на конезаводе никого нет. А она как ветеринар, должна уделить внимание каждой лошадке. Елена сразу предупреждает, что у нее очень мало времени, но когда видит, что нам интересна судьба ее питомцев, становится общительнее и с удовольствием рассказывает про лошадей. Мы идем к конюшням — они построены за пределами красивых зданий Старожиловского конного завода, где коней содержать запретили.

«Лошадь продали, зарплату заплатили, корма купили. Так вот и живем. Порода находится в угрожающем состоянии, потому что для того, чтобы она сохранилась, надо минимум 500 конематок, которые будут ежегодно приносить потомство. С нашими 40 конематками в год мы получаем 30−35 жеребят. При этом никто не отменяет какие-то там проблемы — самопроизвольные аборты, гибель маленьких жеребят. В этом году у нас 29 жеребят. Ну что такое на всю Россию 29 жеребят?» — сетует Елена.

При этом порода поистине уникальная. Над ней работали два столетия, и свои истоки она берет от Орлово-Ростопчинских лошадей. Граф Орлов и граф Ростопчин выводили свои породы, потом их объединили в одну Орлово-Ростопчинскую.

«Это были очень нарядные лошади, красивые, их готовили для кавалерии, на них ездили офицеры. Но в годы Революции породу переименовали в Русскую верховую, потому что наследие графов было уже тогда неактуально», — говорит начальница кончасти.

Во время войны лошади русской верховой в основном содержались на конезаводах более благоприятных южных регионов СССР, которые оказались под оккупацией. Немцы вывозили скакунов в Германию, самых лучших отправляли самолетами в конюшни руководителей Вермахта. Кобыла Биология и жеребец Коралл были отправлены в личную конюшню Риббентропа.

Со Старожиловского конезавода лошадей пытались эвакуировать, но многие из них погибли во время переправы через Оку. После войны Русскую верховую выискивали по всей стране и добились успехов — кони стали участвовать в ведущих мировых соревнованиях и выставках, занимали призовые места и вызывали восторг у ценителей.

«Тогда породу собирали по крупицам, подбирали подходящие по типу, экстерьеру, массе лошадей. Там была целая смесь, коктейль этих лошадей, арабские, ахалтекинские, провели ювелирную большую работу», — говорит Елена.

Но в скором времени из-за неумелых чиновничьих решений, — лошадей перевели в неблагоприятные условия, а многих ценных лошадей при Хрущеве просто пускали под нож, — порода снова пришла в упадок. И свой ренессанс пережила вновь только в 70-е годы. Тогда то курировать ее восстановление и стала московская Тимирязевская академия, а Старожиловский завод оказался единственным заводом по воспроизводству породы.

Сегодня Русская верховая — единственная отечественная порода, которая конкурентоспособна с европейскими в выездке — олимпийском виде конного спорта.

«В Европе очень хорошие лошади, мы не можем это отрицать, но вот наша порода не просто конкурентоспособна. При лучших условиях она могла бы дать им фору. У них поголовье в тысячу маток, соответственно, более строгий отбор жеребят, они выбирают лучших из большего числа жеребят, мы выбираем из того, что есть, к сожалению», — объясняет Елена Шишкина.

У русской верховой есть ряд особенностей, которые делают ее уникальной — это реактивные, быстрые, умные, сильные, крупные, изящные и при этом очень интеллигентные лошади. «В основной массе они с человеком контактны, уважают человека, его пространство, быстро учатся. Эти качества очень ценны в выездке, потому что там важно тесное взаимодействии человека и лошади, их партнерство. Человек дал команду, лошадь его услышала, поняла и быстро ответила. Ну и красота, это одни из самых красивых лошадей», — говорит Елена.

Мы идем вдоль конюшен — лошади смотрят на нас большими внимательными глазами, узнают Елену, тянут к ней морды, шлепают мягкими губами, радуются. На нас, чужаков, смотрят с любопытством, но без страха или агрессии.

За 15 лет, что Елена работает на конезаводе, лошади и заботящиеся о них люди переживали сложные времена. Иногда не было сена, или оно оказывалось некачественным. «Лошади очень чувствительны к пище. Съел плохое сено, всё, заболел живот, а для лошади колики — это смертельное заболевание», — объясняет Елена.

Меценатов, стремящихся помогать конезаводу, а основная проблема — отсутствие земли для выпасов и, соответственно, выращивания кормов.

Вместе с Еленой мы проходим в одну из конюшен. У каждой лошади отдельный денник (стойло) с поилкой. Собака, которая облаяла нас, когда мы пытались проникнуть сюда без сотрудницы конезавода, сразу стала доброжелательной и сопровождала во время экскурсии. На денниках указаны клички лошади. Обращаем внимание на то, что части имена начинаются на одну и ту же букву, например, «В».

Елена объяснила, что клички лошадям дают по именам родителей, и у разных пород разные традиции. В случае с русской верховой у жеребчиков первая буква клички берется от отца, а следующая — от матери. У кобылок — наоборот: первая от матери, вторая от отца.

Несмотря на небольшое количество жеребят, завод и сегодня производит чемпионов. Елена открывает один из денников, заносит туда охапку сена и дает его местному обитателю. Видели ли вы когда-нибудь седого коня? Сотрудница конезавода говорит, что он уже пожилой и ему трудно жевать сено, но это легенда предприятия.

Коня зовут Ва-банк, его хозяйка когда-то уехала в Францию, и он был в сборной Франции по выездке. Но потом он вернулся на родину и дал тут очень хорошее потомство.

«У нас сейчас в матках его дочери, уже внучки. Это вот его сын Визборн, — вместе с Еленой проходим к другому деннику. — Он очень хорошо относится к человеку, не обидит, не укусит, он участник соревнований, призер-победитель, занимал первые места в своей спортивной карьере, редко был вторым или третьим», — с любовью говорит Елена и поглаживает коня по добродушной морде.

Он в это время мягко прикусывает ее руку губами — нежно выражает свои сильные лошадиные чувства.

«Вот он как раз у нас конкурировал со всеми лучшими европейскими лошадями. Нас очень просили его продать в свое время, у него была очень успешная спортивная карьера. Но мы еще надеемся, он у нас вернется в спорт. Мы его забирали, потому что он тоже у нас как производитель работал. Он очень-очень эффектный», — говорит Елена.

Визборн участвовал на Евразийских играх в Москве — в соревнованиях по выездке. Он там по трем дням соревнований был абсолютным чемпионом.

Есть лошади, которые не попадают в спорт, но занимают престижные места на выставках. В Старожиловской конюшне таких тоже хватает. «Вот этот жеребчик Вообразимый, сын Ва-Банка, у нас в спорт, к сожалению, не попал. Но он очень типичный, эталонный. Такой должно быть русская верховая порода — красивая голова, длинная шея, большие глаза, вороная масть, профиль чуть-чуть арабский. И они все для человека совершенно безопасные. Причем это жеребцы-производители, которые кроют кобыл. Они бывают агрессивными, но не в русской верховой», — объясняет Елена.

Наплыва желающих купить лошадь в честь года Лошади, не было. «И слава Богу, — говорит Елена. — Самое плохое — это купить лошадь просто как какой-то подарок. Мы с этим сталкивались, и, как правило, потом покупатели не знают, куда этих лошадей деть. Мы способствуем потом, чтобы их кому-то продали другому. Но в большинстве случаев у нас лошади все находят одного хозяина, их редко берут на перепродажу. Обычно человек приехал, влюбился, купил, и многие годы эта лошадь с ним проводит», — говорит Елена.

Часто бывают счастливые истории, когда люди приезжают за второй и третьей лошадкой. Вот сейчас в Кемерово собирается уже четвертая лошадь к одной и той же хозяйке. А в самом начале нового года на Старожиловском конезаводе родился маленький жеребенок.