«Сегодня немало крещеных по форме, но мало убежденных христиан»: как бывший подполковник милиции стал священнослужителем

Сегодня в Георгиевской церкви Скопина тихо. Горят свечи. Прихожане с нетерпением ждут, когда новый епископ Скопинский и Шацкий начнет молитву. Около церкви люди шепчутся: «Интересно, каким будет новый епископ?»

Мало кто знает, что до того, как стать свяшеннослужителем, отец Иона учился в Казанском суворовском военном училище, после чего поступил в Ульяновское военное танковое командное училище, а затем после его закрытия продолжил обучение в Харьковском училище, которое окончил очно по специальности «Командная тактическая подготовка танковых войск».

После службы в армии мужчина долгие годы отдал службе в отделе внутренних дел Чердаклинского района УВД Ульяновской области МВД РФ, пройдя путь от участкового инспектора милиции до начальника милиции общественной безопасности, и вышел на пенсию по выслуге лет в звании подполковника.

После этого отец Иона получил второе образование на экономическом факультете Ульяновской государственной сельскохозяйственной академии — квалификация «экономист» по специальности «Бухгалтерский учет и аудит» и даже какое-то время работал в администрации муниципального образования Чердаклинского района Ульяновской области и занимал должности заместителя главы администрации и начальника отдела.

Корреспондент YA62.RU побывала на первой службе епископа Ионы на скопиской земле, поговорила с ним и даже получила в подарок икону.

— Владыка, вспомните тот момент, когда Вы впервые почувствовали, что хотите посвятить свою жизнь Богу. Как это произошло?

— Не могу указать на один внезапный миг, когда всё переменилось.

Я родился в обычной советской семье, где вера жила в самом укладе нашего дома, в делах и отношениях, в том, как люди поступали, когда никто не видел и не хвалил за это. Немую, но твёрдую правду о добре и милосердии бережно хранили мама и бабушка. Они не учили вере громкими словами, но учили ею своей жизнью: добротой, заботой о ближних, терпением в скорбях, умением переносить трудности без ропота и озлобления. В их кротости и милосердии я впервые увидел отблеск евангельской правды — и эти простые, но великие добродетели стали теми семенами, которые Господь незаметно посеял в моём сердце.

Особой вехой стало крещение в 1992 году в храме равноапостольного князя Владимира в Ульяновске. Я пришёл к этому Таинству уже взрослым, сознательным человеком, и оно стало не просто формальным шагом, а подлинным началом новой жизни. С того времени внутреннее движение к Богу сделалось осознанным, глубоким и уже бесповоротным — словно дверь, которую однажды открыл, невозможно снова затворить. Господь позвал, и сердце откликнулось.

— Вы сами приняли решение идти по пути священства или к этому Вас постепенно привели обстоятельства и люди, которых Бог послал в Вашу жизнь?

— Решение было личным, но созревало в череде событий и встреч, в которых позже был виден Божий Промысел. Разные этапы жизни, какими бы далекими от алтаря они ни казались, оказались необходимыми ступенями.

Служба в армии, затем двенадцать лет в органах внутренних дел научили видеть человека в самые трудные минуты его жизни — понимать его боль, страх, надежду. Позже работа в администрации района дополнила это понимание социальной стороной: как устроена жизнь небольших поселений, какие нужды стоят перед людьми. Эти годы не пропали даром — они стали школой сострадания и ответственности.

Поворотным моментом стало благословение архиерея и рекомендация к поступлению в Московскую духовную семинарию в 2010 году. Важную роль сыграли мудрые наставники: архиепископ Симбирский и Мелекесский Прокл, епископ Мелекесский и Чердаклинский Диодор и мой духовный отец протоиерей Олег Беляев. Каждый из них в свое время поддержал и укрепил меня на избранном пути.

— Был ли в Вашей жизни какой‑то конкретный человек или событие, после которого Вы поняли: «Я хочу служить Богу»?

— Если говорить о людях, через которых Господь действовал в моей жизни, то прежде всего это мама и бабушка. Их вера была тихой, непоказной — они не говорили о Боге много, но жили по Евангелию: милосердием, терпением, заботой о ближних. Именно их пример — когда добро делается не напоказ, а просто потому, что иначе нельзя — стал тем первым, едва заметным сеянием, из чего потом, по милости Божией, возрастало всё остальное. Святые отцы говорят, что часто именно через материнскую любовь и материнскую молитву прикасается к человеку благодать. Так было и в моей жизни.

Из событий особо значимым стало крещение — оно совпало с моим духовным пробуждением. Уже взрослым, сознательным человеком я переступил порог храма, и Таинство крещения стало не просто обрядом, а подлинным началом новой жизни. Как говорит апостол Павел: «Кто во Христе, тот новая тварь; древнее прошло, теперь все новое» (2 Кор. 2:15). Это ощущение — что прежнее прошло и начался новый отсчёт — осталось навсегда.

А годы, проведённые у мощей преподобного Сергия Радонежского, в стенах Московской духовной семинарии и академии, стали временем, когда семена, посеянные в детстве, начали приносить плод. Там, где всё пронизано молитвой и памятью о великом подвижнике Земли Русской, где богослужение и учёба идут рука об руку, — там сердце учится слушать Бога. Это было время не столько приобретения знаний, сколько внутреннего преображения: укреплялась верность избранному пути, рождалось понимание, что служение Богу — не выбор разума, а ответ сердца на призыв, который однажды услышал и уже не можешь не ответить.

— Каким Вы были до того, как пришли к решению посвятить себя Церкви? Что изменилось в Вас после этого решения?

— До того как я пришёл к решению посвятить себя Церкви, жизнь моя строилась на иных основаниях — на понятных и чётких законах дисциплины, субординации, ответственности перед государством и обществом. Я был военным, потом офицером милиции, затем трудился в администрации — и во всём этом видел свой долг: защищать, поддерживать порядок, помогать людям в рамках закона. И в тех годах не было пустоты: это был честный труд, школа выдержки и сострадания, умение видеть человека в беде. Но сердце искало большего — того, что выходит за пределы служебного долга.

Главное, что изменилось после решения идти путём церковного служения, — изменилось само основание ответственности. Раньше я отвечал за участок работы, за исполнение приказа, за соблюдение правил. Теперь моя главная забота — душа человека, его путь к Богу, его спасение. Это ответственность иного порядка: она не измеряется отчётами и не закрывается подписью на документе. Она требует всей жизни, всей любви, всей молитвы.

Изменилось и видение человека. Прежде взгляд был во многом прагматичным: кто прав, кто виноват, как восстановить справедливость, как помочь в рамках системы. Теперь я стараюсь смотреть на каждого как на Образ Божий — видеть не только поступки, но и боль, не только грехи, но и ту искру, которую Господь вложил в душу. Евангелие научило меня не спешить с осуждением и спешить с милосердием.

Апостол Павел говорит: «Когда я немощен, тогда силён» (2 Кор. 12:10), — и в этих словах открывается иная, евангельская логика: истинная крепость рождается из готовности служить, а не повелевать.

И, пожалуй, самое глубокое изменение — в том, что теперь центром жизни стал Христос. Раньше в центре были долг, честь, служение Отечеству — всё это благородно и по‑своему свято, но всё же оставалось земным. Теперь же всякое дело, всякий выбор, всякая мысль проверяются одним вопросом: угодно ли это Богу? И когда удаётся жить по этому правилу, даже самые простые вещи — разговор, совет, благословение — обретают иной смысл: они становятся частью служения Господу и людям.

Так прежний опыт не исчез, не был отвергнут, но преобразился: дисциплина стала трезвением, ответственность — пастырской заботой, умение слышать людей — духовным вниманием к каждой душе. И теперь я благодарю Бога за все минувшие годы: они не были напрасны, они подготовили меня к тому служению, к которому Он призвал.

— Трудно ли было сделать этот шаг? Как отнеслись к Вашему выбору родные и близкие?

— Шаг был непростым. Для окружающих решение оставить стабильную карьеру и поступить в семинарию выглядело неожиданным. Были вопросы, недоумение, опасения. Но родные, почувствовав серьезность намерения, поддержали. Эта поддержка стала большой милостью Божией — без нее путь был бы во много раз труднее.

Внутренний труд тоже был немалым: отказаться от понятного маршрута ради неизвестности требует веры — простой, повседневной, когда утром говоришь: «Господи, я не знаю, что будет завтра, но я иду, потому что Ты позвал».

— Были ли сомнения? Ведь посвятить всю жизнь Богу — решение очень серьезное. Что помогло Вам окончательно утвердиться в своем выборе?

— Сомнения были — они естественны для ищущего сердца. Но именно в преодолении сомнений и укрепляется вера.

Помогла прежде всего молитва: когда сомнения накатывали, обращение к Богу помогало вернуть внутренний мир. Важную роль сыграло окружение: благочестивые прихожане, духовенство, духовник, у которых можно было спросить совета. Укрепляло и само богослужение: стоя у престола и совершая Литургию, ясно чувствуешь, что находишься на своем месте.

Монашеский постриг, принятый 10 апреля 2012 года с именем Иона — в честь святителя Ионы, митрополита Московского и всея Руси, — стал моментом окончательного утверждения. Монашество — это сознательный, добровольный шаг к Богу, и после него дорога назад уже закрыта.

— С каким главным чувством Вы приехали в Скопинскую епархию — с волнением, радостью, ответственностью?

— Со всеми тремя, соединенными со смирением. Волнение естественно: новая земля, новые люди, незнакомый приход. Радость — от ощущения, что это воля Божия, а значит, Господь и поведет. Ответственность — потому что епархия — не должность, а стадо Христово, за которое предстоит давать ответ.

Архипастырское служение — прежде всего великая ответственность и сугубое испытание, требующее постоянного трезвения и самоотречения. Епископ — не начальник, а пастырь, который полагает душу свою за овец своих. С этим чувством и ехал, молясь о даровании сил быть именно пастырем.

— Какой Вы увидели епархию при первом знакомстве с ней? Что Вас особенно поразило?

— Скопинскую землю называют «рязанским Суздалем», и это название оправдано. Здесь удивительная духовная плотность: шесть монастырей, почти двести храмов на десяти районах. Каждый уголок хранит память о подвижниках веры, мучениках, людях, не отступивших от Христа в самые темные времена.

Особенно поразила история Шацкой земли. Тайное строительство часовни в селе Борки в советские годы, ночные богослужения, мужество людей, не доносивших на своих. Подвиг иеромонаха Кириона, совершавшего тайные службы после лагерей и ссылок. Память о преподобномученице Агафье Чернеевской. Когда слышишь эти истории от местных жителей, понимаешь: здесь земля исповедничества. Служить на такой земле — великая честь и долг.

— Какой Вы хотели бы видеть Скопинскую епархию через несколько лет?

— Прежде всего — крепкой в вере Церковью, исполненной благодати Духа Святого. Чтобы в каждом храме чувствовалось дыхание молитвы, а в каждом сердце — искреннее стремление ко Христу.

Сегодня Церковь находится в особых, поистине промыслительных условиях. Нам дарована свобода проповедовать Христа — свобода, которую наши предшественники могли лишь молитвенно взыскивать, стоя перед лицом гонений. Ещё недавно рушили храмы, запрещали слово Божие, преследовали пастырей, а верующих подвергали насмешкам и лишениям. Многие исповедники той эпохи проливали слёзы и кровь, чтобы сохранить веру и передать её нам. И ныне наш долг — с благоговением и усердием использовать данное нам Богом время.

Сейчас у нас есть возможность открыто говорить о Христе, возвещать Его заповеди, звать людей к покаянию и жизни по Евангелию — и это великий дар, который нельзя растратить впустую. Мы призваны не просто хранить веру как наследие прошлого, но активно свидетельствовать о ней в современном мире, отвечать на духовные запросы людей, помогать им обрести подлинную связь с Богом.

Особую тревогу вызывает то, что сегодня немало крещёных по форме, но мало убеждённых христиан. Формальное принятие Таинства без внутреннего преображения души ещё не делает человека живым членом Церкви. Наша задача — помочь людям пройти путь от внешнего обряда к глубокой, осознанной вере, чтобы крещение стало не отметкой в памяти, а началом новой жизни во Христе.

Вижу три главных направления. Первое — богослужебная жизнь: важно, чтобы службы были не только уставными, но и исполненными той благодатной теплоты, которая способна согреть сердце даже самого робкого и несмелого человека.

Второе — миссионерско-просветительское служение: священник должен быть не только совершителем Таинств, но и благовестником, умеющим говорить о вере просто и доступно — и в храме, и в школе, и в колледжах и в высших учебных заведениях, и больнице, и в любом месте, где люди готовы услышать Слово Божие. Особенно важно вести терпеливую, бережную работу с теми, кто крещён, но ещё не вошёл в полноту церковной жизни: помогать им понять смысл богослужения, значение заповедей, красоту и силу молитвы.

Третье — работа с молодёжью: если храм не наполнится молодыми лицами, он оскудеет. Молодым нужен живой, честный пример христианской жизни — без ханжества и заученных фраз. Им важно видеть, что вера — это не набор запретов, а радость общения с Богом, сила, помогающая преодолевать трудности, и смысл, наполняющий каждый день.

Мы живём в благословенное время, когда можем свободно возвещать Евангелие. И наша ответственность — не упустить этот дар, но употребить его на благо Церкви, где каждый человек сможет найти путь к Богу, укрепиться в вере и стать истинным учеником Христовым.

Отдельного, самого пристального внимания требует помощь нашим воинам и семьям участников специальной военной операции. В нынешнее непростое время служение милосердия становится прямым исполнением евангельских слов: «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих». Мы призваны окружить их подлинной христианской заботой — не формальной, а сердечной, деятельной, способной поддержать и укрепить в самые тяжёлые минуты.

С этой целью в епархии планируется организовать Епархиальный гуманитарный центр, который объединит усилия священников, прихожан и добровольцев для сбора и отправки гуманитарной помощи на фронт, а также для систематической поддержки семей наших воинов — духовной, материальной и психологической. Это должно стать не разовым проектом, а постоянным служением милосердия, в котором каждый желающий сможет поучаствовать по мере сил — кто молитвой, кто трудом, кто посильным вкладом.

При этом я с глубоким почтением и сердечной благодарностью вспоминаю труды всех предшествующих архипастырей Скопинской земли и всего здешнего духовенства. Многое уже сделано: восстановлены храмы, укреплена приходская жизнь, налажено социальное и просветительское служение, сохранены и приумножены добрые традиции. Я чувствую себя не созидателем на пустом месте, а продолжателем этого общего, многолетнего дела. Моя задача — бережно сохранить всё доброе, что было положено до меня, и с Божией помощью приумножить эти труды, чтобы Свет Христовой истины и дальше согревал сердца людей на этой благодатной земле.

— Что сегодня, на Ваш взгляд, особенно нужно людям, которые живут в небольших городах и селах?

— Простое человеческое внимание. Людям нужно, чтобы их выслушали — не с бумагой и инструкцией, а по‑человечески, глядя в глаза. В селе священник часто становится тем, к кому приходят не с заявлением, а с бедой. И важно, чтобы каждый пастырь осознавал эту ответственность.

Еще людям нужно чувство, что они не забыты. Село порой ощущает себя на обочине, а Церковь может сказать: вы в центре, потому что именно здесь хранится то, что делает нас народом — вера, память, связь поколений, уважение к старшим, труд на земле.

— Как сделать так, чтобы храм для человека был не только местом, куда приходят на службу, но и настоящим духовным домом?

— Чтобы храм стал не просто местом богослужения, а подлинным Божиим домом, в нём должна жить христианская любовь — та самая, о которой сказал Спаситель: «Потому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою» (Ин. 13:35).

Храм становится таким, когда священник не ограничивается совершением служб, а по-отечески печётся о каждом: знает, кто болеет, у кого скорбь, кто впервые робко переступил порог храма. Тогда и служба воспринимается не как нечто отстранённое, а как общая молитва близких людей, собранных Отцом Небесным под одним кровом.

Важно, чтобы в храме находилось доброе место для всякого возраста и всякого состояния души. Ребёнку нужна воскресная школа, где в простых словах откроют красоту веры и научат, что Бог любит его. Подростку — молодёжное общение, где можно говорить о главном без фальши и высокомерия, где вера будет не запретом, а опорой и свободой. Пожилому человеку — тишина, возможность постоять у любимой иконы, помолиться о детях и внуках, почувствовать, что здесь его ждут и берегут его молитвенный труд. А тому, кто сомневается, кто пришёл из любопытства или от большой беды, — нужен тёплый, ничем не омрачённый приём: без торопливых поучений, без осуждающих взглядов, с простым человеческим участием и тихим словом: «Вы можете просто постоять, подумать, помолиться. Мы рады, что вы здесь».

Но главное, что делает храм домом, — это сама Литургия как сердце приходской жизни. Когда люди собираются вместе, чтобы принести Богу свои радости и скорби, чтобы соединиться с Ним и друг с другом в Таинстве, тогда стены храма становятся стенами родного дома, а приход — духовной семьёй. И если в этом доме царит дух евангельской любви, то каждый, кто переступает его порог, чувствует: здесь меня ждали.

— Что Вы прежде всего хотите услышать от священников и прихожан епархии?

— Прежде всего хочу слышать не гладкие доклады и не слова, призванные успокоить, а искреннее, сердечное слово. Пусть священники не боятся открывать правду о том, что тяготит: где иссякают силы, где не хватает опыта, где сердце болит за прихожан. Для архипастыря эта честность — не повод к осуждению, а возможность вовремя поддержать, наставить, разделить ношу. Ведь пастырское служение не выстаивается в одиночку: оно созидается в единстве, когда каждый не прячет свою немощь, а приносит её к общему делу и к молитве.

А от прихожан мне дороже всего услышать простое, идущее из глубины сердца: «Помолитесь за нас». В этих словах — доверие, которое дороже любых похвал, и та самая связь между архиереем и паствой, которая держится не на формальных отношениях, а на общей молитве. В этом и есть моё призвание — быть ходатаем пред Богом за вверенных мне людей, возносить их нужды, скорби и надежды у престола Божия. Пусть каждый знает: его боль не останется без ответа, его просьба не останется без молитвы.

— Что сегодня сложнее всего объяснить человеку, который далек от Церкви?

— То, что Церковь — это не про запреты, а про дар. Многие видят в ней набор правил: нельзя, нужно, обязан. Но Христос пришел не запрещать, а давать — смысл, надежду, жизнь с избытком. Заповеди — это ограждение, защищающее от зла, а не стена, мешающая выйти.

Объяснить это непросто, потому что требует не логики, а опыта. И торопить здесь нельзя: нужно просто быть рядом и свидетельствовать жизнью, а не словами.

— Почему, на Ваш взгляд, современный человек, имея все для комфортной жизни, часто чувствует внутреннюю пустоту?

— Потому что комфорт не наполняет душу. Можно иметь удобства, но ощущать пустоту внутри. Душа ищет Бога, даже если ум этого не признает. И когда ее не питают общением с Творцом, она голодает.

— Что Вы ответили бы молодому человеку, который считает религию пережитком прошлого?

— Не стал бы вступать в спор. Лучше предложить молодому человеку не торопиться с выводами и прислушаться к собственному сердцу. Ведь вера — это не дань традиции и не набор устаревших правил, а живая встреча с Богом, которая способна наполнить смыслом даже самые трудные страницы жизни.

Я бы сказал ему так: «Побудь немного в тишине, без суеты и готовых ответов. Посмотри, что говорит твоя совесть, когда вокруг смолкают громкие голоса. И когда жизнь поставит перед трудным выбором — а она непременно поставит, — ты вдруг почувствуешь, что есть Тот, Кто не предаст, не оставит и даст силы пройти через испытание. К Нему и обращаются в самую тяжёлую минуту даже те, кто прежде считал веру чем‑то далёким».

Вера — это личный духовный опыт, который не стареет. Он был нужен людям две тысячи лет назад, он нужен и сегодня. И этот опыт открывается не в споре, а в искреннем поиске, когда человек готов честно спросить себя: «А что на самом деле живёт в моей душе? Чего она ищет и чем тоскует?» Господь ждёт этого вопроса — и отвечает на него тихо, но очень ясно, если только сердце готово услышать.

— Какое главное слово Вы хотели бы сказать людям Скопинской земли сегодня?

— «Мир». Мир вашему дому, семье, земле. Тот мир, о котором сказал Христос: «Мир оставляю вам, мир Мой даю вам. Не так, как мир дает, Я даю вам».

Я приехал не как начальник и не как реформатор, а как пастырь — чтобы разделить с вами и радость, и скорбь, и труд, и надежду. Молюсь за каждого жителя Скопинской епархии. И хочу сказать: не бойтесь, Господь с нами — а с Ним не страшно ничего.

— И последний вопрос: каким должен быть епископ, чтобы люди могли сказать о нем не только «это наш архиерей», но и «это наш пастырь»?

— Епископ должен быть прежде всего слышащим сердцем — тем, кто умеет не только возвещать слово с амвона, но и внимать тихой скорби у церковных врат. Не благословлять с недосягаемой высоты, а стоять рядом, склоняясь к нуждам и тревогам людей, как Христос склонялся к страждущим. Знать не только устав и каноны, но знать и души — каждую по имени, каждую как творение Божие, дорогое и неповторимое.

Это близость, которая рождается не из показной доступности, а из подлинного отцовства: когда прихожане видят в архипастыре не далёкого начальника, не судью, а отца, который разделяет с ними и радость, и тяготы, молится о них и готов первым прийти на помощь. Тогда и рождается та самая христианская любовь — не навязанная, не требуемая, а свободно подаренная людьми в ответ на искреннюю заботу. Такую любовь нельзя вызвать приказом, её можно лишь заслужить смирением, трудом, терпением, простотой и постоянной молитвой.

К этому и буду стремиться, каждый день испрашивая у Господа мудрости и кротости, чтобы быть не просто носителем сана, а живым образом доброго пастыря, полагающего душу свою за овец своих. Полагаясь не на свои силы, а на благодатную помощь Божию, буду стараться, чтобы каждый, кто приходит в храм, чувствовал: здесь его ждут, здесь его слышат, здесь о нём молятся.