«Я там милостыню прошу… Хочу быть опорой, а не обузой»: как встретили Рождество в сасовском храме, которому в этом году исполняется 200 лет

Тишина, умиротворенность, спокойствие и тихое ожидание чуда — так можно описать празднование Рождества в небольшом городе. Тут нет суеты мегаполиса, нет излишней иллюминации и шума, к вечеру город пустеет, а о празднике напоминают только гирлянды в окнах и редкие взрывы петард. Как празднуют рождество в старинном сасовском Казанском соборе, которому в наступившем году исполняется 200 лет, узнала корреспондент YA62.RU.

Впрочем, почему узнала? Я все детство праздновала Рождество именно тут. И даже когда в новом районе города, где жила моя семья, открыли церковь, меня тянуло сюда — на другой конец старого города, потому что только здесь я могла почувствовать рождественское таинство и волшебство.

Сейчас многие сасовцы поступают также — приезжают сюда, в намоленный Казанский собор из отделенных районов города. И есть ради чего.

Погода на Рождество 2026 года выдалась праздничной. В восемь вечера пошел блестящий пушистый снег. Дорога к собору в такую погоду выглядит сказочной. В старом городе остались деревянные дома с резными наличниками и вековые купеческие здания в два этажа из красного кирпича. Во многих дворах — праздничная иллюминация, машин почти что нет, улицы опустели — все празднуют за семейным столом или идут в церковь.

Меня обгоняет уже не молодая, но бодрая женщина с табуреткой в руке. Видит, что я буксую на ледяном пригорке — хочет помочь, протягивает руку. Часть пути идем вдвоем. Ее зовут Валентина.

— У тебя-то есть дети? — спрашивает Валентина. — Дети это счастье, рожай, пока есть возможность. У меня вот пятеро, как в мультике — три сыночка и лапочки-дочки. Старший в Рязани живет, остальные здесь. С характером все. И внуков уже четверо — маленькую уж больно красиво назвали — Мирослава.

Валентина тоже идет в церковь. По ее деловитому виду понимаю, что она идет туда не просто на праздничную службу.

— Вы наверное служите там? — интересуюсь.

— Нет, я там милостыню прошу, на паперти сижу. Пенсия у меня 13 тысяч, работать мне тут предлагают дворником за две тысячи в месяц. А мне внукам надо помогать, поднимать их, хочу быть им опорой, а не обузой. Я вот на паперти посижу и подарки смогу им купить, — говорит Валентина.

Она спешит и потому убегает вперед. Иду в одиночестве по заснеженным улицам в свете тусклых фонарей. В храме уже много людей, возле входа дежурит полиция, благо ехать недалеко — отделение находится прямо по соседству с церковью. На улице ближе к ночи становится промозгло, а из окон собора льется медовый свет, обещающий тепло.

Захожу с мороза в залитый золотым сиянием храм. Тут не протолкнуться. В тепле у входа разрешили сидеть просящим подаяние. В основном это цыганские семьи — молодые цыганки с детьми в длинных традиционных юбках, их хорошенькие дети, старухи с хитрым прищуром и повязанным банданой платком. Район, где селятся цыгане, находится прямо за церковью. Следом стоят скамейки — там можно послушать молитву сидя, после — находится канон. Почти все свечи за упокой зажжены. У канона в тот день стоят два гроба — лица покойников прикрыты саваном, в ногах у них лежат свежие цветы.

Утром близкие придут провожать их в последний путь. Но сегодня здесь славят торжество жизни над смертью и добра над злом. В соборе устроен большой вертеп из живых еловых веточек. Он мне нравился с детства из-за милого новорожденного малыша и бархатистых фигурок согревавших его барашков, которые выглядели как живые.

Сейчас эти игрушки уже изрядно потрепаны, фигурки вертепа заменили. Но он по-прежнему вызывает прилив радости из-за рождения необычного малыша, способного сделать мир добрее. За вертепом под иконой маленький детский садик — здесь спрятались и сидят в ожидании родителей дети служащих при храме людей. Они играют, тихо шепчутся о чем-то своем.

Лица у людей разные — кто-то открыт и весел, встречает знакомых и поздравляет с праздником, кто-то суров, погружен в свои мысли и задумчив. Достаточно молодых женщин, которые выглядят празднично — в кружевных белых капорах, ажурных косынках. Многие пришли сюда вместе с детьми — совсем малыши рассматривают игрушки на щедро убранной елке.

Елок здесь тоже немало — одна большая в центральной части церкви, две живые сосенки украшают алтарь, еловыми веточками убраны и все главные иконы храма. Люди выстраиваются в очередь на исповедь, а потом — причастие. В это время возле вертепа, куда приносят сладости в честь праздника, устраивают небольшой стол — тут желающие могут выпить немного вина, поесть сладости, причастившиеся — взять просвиры.

В это время дьякон и помощники начинают заносить коробки со сладкими подарками для детей. Их раздали всем пришедшим в церковь детям. У канона тоже лежат поминальные лакомства, которые могут взять нуждающиеся. В нескольких местах храма — сборы на СВО — корзинки для вещей и отделения для денежных пожертвований.

Здесь же бесплатно можно написать записочки об упокоении погибших на СВО и здравии служащих. Я несколько раз писала имена своих погибших коллег, а однажды, когда я разревелась на глазах у батюшки после покаяния, где призналась, что не ответила на последнее сообщение своего погибшего друга военкора Саши, он и вовсе сказал, что будет каждый день читать о нем молитву на протяжении года, и это поможет ему больше, чем мои слезы. Хочется верить.

История Казанского собора в Сасове тесно связана с военной темой. Его построили в свое время в честь победы России над Наполеоном в войне 1812 года. В тот год в селе как раз сгорела прежняя деревянная церковь. Местные купцы скинулись на строительство каменной церкви, и к 1826 году она была достроена.

Сегодня в праздничный день военную тему тоже не обходят стороной в Казанском соборе. Певчие поют «У Казанской Божьей Матери». Текст написал столетие назад друг Есенина Сергей Городецкий. Тогда уже второй год шла Первая мировая война. Сейчас эти стихи стали молитвой:

У Казанской Божьей Матери
Тихо теплются огни.
Жёны, дочери и матери
К Ней приходят в эти дни.

И цветы к Её подножию
Ставят с жаркою мольбой:
«Матерь-Дева, силой Божией
Охрани ушедших в бой».

В советские годы восстановить церковь разрешили тоже из-за войны. После Революции Казанский собор в Сасове использовался как шерстобитка, а его колокольня была разрушена. В Великую Отечественную верующие Сасова собрали деньги на строительство танковой колонны. Сдавая собранные деньги, прихожане обратились к властям с просьбой восстановить храм.

Казанский собор — самый старый храм в Сасове. Предшествовавшие ему храмы были деревянными и горели. В том числе от пожара, которым наказали сасовцев правительственные войска за поддержку восстания Степана Разина. Тогда вместе с выгоревшим селом сгорела церковь Николая Чудотворца. Но потом село возродилось на том же месте, а церкви отстроили заново. И правда, созидание побеждает разрушение, а добро торжествует над злом. Но для этого людям нужно быть добрее друг к другу. Об этом говорил настоятель Казанского собора отец Николай в своей поздравительной речи после завершения службы.