«Мы вышли в одних носках»: как живут рязанцы спустя месяцы после атаки БПЛА 15 мая

Для жителей дома, пострадавшего во время атаки БПЛА 15 мая, трагедия не закончилась в ту ночь. Спустя несколько месяцев люди по-прежнему не могут вернуться домой, забрать часть вещей и понять, каким будет их новое жилье. Одни ищут квартиру на деньги сертификата, другие пытаются разобраться с наследством, третьи продолжают жить в пунктах временного размещения и ездить оттуда на работу и учебу.

А теперь жильцы говорят еще об одной проблеме: по их словам, в некоторые квартиры несколько раз проникали неизвестные. Люди боятся, что пока они пытаются решить вопрос с жильем, из старых квартир исчезнет последнее оставшееся имущество.

В день нашего разговора несколько жильцов приехали к пострадавшему дому. Они хотели посмотреть, что происходит с их квартирами и сохранившимся имуществом. Часть окон на первом этаже заколочена. В некоторых местах видны последствия повреждений. При этом, по словам жителей, попасть внутрь дома они могут далеко не во все помещения. Именно это людей сейчас беспокоит больше всего.

Первой ко мне подходит Елена. Она рассказывает, что жильцы уже сталкивались со случаями проникновения в квартиры. После этого другие жильцы начинают подключаться к нашей беседе.

«Дело в том, что мы узнали, что неизвестные люди вскрыли квартиры, но мы даже зайти не можем. Мы остались без вещей. Ну неужели нам нельзя как-то это компенсировать?» — говорит Антонина.

По словам женщины, после атаки ее семья фактически осталась без привычной жизни. Работать ей приходится практически без выходных.

«Я работаю, потому что знаю, что моим детям никто ничего не принесёт. Я хожу без выходных на работу. Я не занимаюсь своим здоровьем. Если ещё в данной ситуации не работать, на что тогда вообще жить?» — объясняет она.

Антонина говорит, что сначала жильцам советовали договариваться с работодателями об отгулах. Но для нее это не решение: отгул означает отсутствие зарплаты, а расходы после трагедии, наоборот, выросли.

«Я не скажу, что нам совсем не помогают: в одном месте чуть-чуть помогут, в другом, но получается, что помощь есть, но она несоизмерима тем утратам, которые у нас произошли», — говорит женщина.

По ее словам, особенно тяжело было узнать о повторном проникновении в квартиру.

«В первый раз удар получаешь, когда тебя не пустили вещи забрать, а потом узнаешь, что в квартиру залезли мародёры, которые рылись везде и вытащили всё, что нашли вплоть до украшений и денег из детских копилок. А во второй раз ты снова узнаешь, что квартиру вскрыли и снова раздербанили твоё имущество», — рассказывает Антонина.

Женщина говорит, что переживания уже отразились на ее здоровье.

«У меня уже глаз не просто дергается, у меня воспаление слезных желез, поэтому я рискую просто потерять глаз», — утверждает она.

При этом жильцы подчеркивают: они не понимают, как посторонним удается попасть в квартиры, если самим собственникам туда вход запрещен. И тут отдельный вопрос — компенсация за имущество, которая с их слов, несопоставима с его реальной стоимостью. За годы люди покупали мебель, бытовую технику, одежду, посуду, электронику.

Антонина предлагает рассмотреть не только увеличение выплат, но и другие формы помощи.

«Если нет у региона возможности увеличить стоимость квадратного метра именно для нашей категории, то почему, например, не поговорить с производителями и рассмотреть вопрос о том, чтобы сделать скидки на бытовую технику или мебель?» — спрашивает она.

Для людей это не абстрактная проблема. После потери квартиры им приходится практически заново покупать все необходимое для жизни.

Елена добавляет, что жители не считают себя единственными, кто оказался в подобной ситуации, и задается вопросом, почему для таких случаев нет отдельного федерального механизма.

«И соседние регионы бомбят, и всю страну бомбят. Но почему тогда на федеральном уровне нельзя принять какой-то закон именно касающийся прилётов БПЛА? Понятное дело, что когда бытовые какие-то взрывы происходят, но это же другое» — говорит женщина.

Дом и квартиры — не единственное, что жители потеряли после атаки. Некоторые автомобили, находившиеся рядом с домом, серьезно повреждены. По словам жильцов, несколько машин восстановить уже невозможно. Один из мужчин, присутствовавших во время разговора, рассказал, что у соседского автомобиля оказался пробит бензобак и поврежден двигатель. В первые часы после атаки под машину пришлось засыпать песком вытекший бензин — существовала угроза возгорания.

По словам пострадавших, рассчитывать на страховые выплаты за автомобиль могут только те, у кого был соответствующий полис. Некоторые владельцы уже подали документы, но на момент разговора деньги еще не получили.

Для остальных разбитая машина становится еще одной потерей, которую необходимо компенсировать самостоятельно.

Жилищный сертификат для многих стал главным способом начать жизнь заново. Но одновременно именно с ним связано немало вопросов. Одна из пожилых жительниц рассказывает, что получила около 5 млн рублей за двухкомнатную квартиру. Женщина говорит, что даже за эти деньги ей сложно найти жилье, в которое можно будет просто въехать и жить.

«Обязательно тут надо подклеить, там подремонтировать. А кто делать-то будет? Кто будет лазить и клеить обои?» — спрашивает она.

За четыре года до трагедии пенсионерка, по ее словам, полностью подготовила квартиру к старости.

«Я четыре года назад капитально всё подготовила к старости. И что я слышу? Может, вам в богадельне комнатку выделим, кроватку поставим, там врачи. Это первое, что я услышала, потому что я одинокая, старая и беззащитная. Я отработала 46 лет на предприятии, имею звание ветеран труда и получаю сейчас всего лишь 33 тысячи рублей», — рассказывает пенсионерка. Теперь ей приходится искать новое жилье самостоятельно.

Женщина нашла квартиру рядом с остановкой общественного транспорта. Стоит она 4,7 миллиона рублей. Но состояние квартиры, по ее словам, далеко от того, в котором она хотела бы жить: в частности, поврежден линолеум, требуется ремонт. И здесь возникает еще один вопрос: если квартира стоит дешевле сертификата, оставшиеся деньги нужно вернуть. Пенсионерка не понимает, почему их нельзя использовать на ремонт.

«Оценили 50 моих метров, выделили 5 миллионов. Нашла я квартиру, где рядом есть остановка общественного транспорта. И что вы думаете? Стоит она 4 миллиона 700 тысяч. Линолеум в коридоре весь испорчен, потому что заливало его, а ремонт возможен только за отдельную плату. Хорошо. Я могу купить эту квартиру, но 300 тысяч должна вернуть государству. На каком основании?» — спрашивает женщина.

Она объясняет, что дело не только в стенах и квадратных метрах. В старой квартире у нее был хороший ремонт, мебель и вещи, которые собирались годами.

«У меня же всё аккуратненько было, я все сделала, чтобы встретить старость тихо и спокойно», — говорит пенсионерка.

В итоге женщина задается вопросом, что ей делать дальше.

«Я одна, потому что у меня умерли муж и сын. А теперь что же? Можно об меня вытирать ноги?» — говорит она.

Для Антонины проблема выглядит иначе. Ее семья потеряла трехкомнатную квартиру. Теперь, по ее словам, придется покупать двухкомнатную и добавлять собственные деньги. Женщина выглядела очень плохо: она часто моргала, у нее тряслись плечи и постоянно срывался голос.

«Всё-таки надеялись на то, что действительно нам, как обещали, обеспечат сохранность наших вещей, а получается, что не пускают владельцев, являющихся собственниками этих квартир. Нам не дают зайти и взять хотя бы зимнюю одежду. У меня дети пошли в школу. Скоро осень, потом зима, а мы без одежды и без обуви. И то, что нам выплатили за потерю имущества, не хватает. Я не знаю, куда засунуть эти деньги, если честно. Одна кухня 500 тысяч стоит, а мы без ничего остались. Мы 15 мая вышли в одних носках и штанах. И что нам предлагают? Мы надеялись, что нас пустят забрать хотя бы что-то, хотя бы личные вещи», — со слезами на глазах делится женщина.

С похожей проблемой столкнулась и Елена. Она говорит, что ее семья потеряла четырехкомнатную квартиру, а денег сертификата хватает только на двухкомнатное жилье. По её словам, квартира пригодна для проживания, но требует ремонта. Она подчеркнула, что пострадавшие благодарны губернатору Павлу Малкову за увеличение суммы сертификата, поскольку по нормативам Минстроя компенсация значительно ниже. Однако даже увеличенной выплаты оказалось недостаточно для покупки жилья аналогичной площади.

Жильцы пытались предложить разные варианты решения проблемы. Например, поднимали вопрос о возможности гибкого использования средств сертификата. Один из предложенных вариантов — приобретение квартиры дешевле рыночной стоимости (например, четырёхкомнатной за 5,5 млн рублей) с последующим направлением оставшейся части компенсации на ремонт. При этом жильцы готовы отчитываться за потраченные средства чеками.

Также люди предлагали вариант, при котором Минстрой самостоятельно нанимает подрядную бригаду для проведения ремонта в приобретаемом жилье. Однако, со слов пострадавших, эти инициативы остались без внимания.

Получается парадоксальная ситуация: жилье формально предоставляется взамен утраченного, но фактически новая квартира может оказаться меньше и хуже по состоянию.

Пока одни ищут квартиры, другие продолжают жить в пунктах временного размещения. Для семей с детьми расстояние становится серьезной проблемой. Антонина рассказывает, что ее семья сейчас находится в Сосновом Бору. При этом она работает в Рязани, а дети здесь учатся и ходят на тренировки.

«Мы живем в Сосновом Бору. Кормят там хорошо, но мы не едим, потому что просто не успеваем, так работаем в Рязани, а дети здесь учатся. У них вечером тренировки, они танцами занимаются», — рассказывает женщина.

Днем дети оказываются фактически без привычного места для подготовки к занятиям.

«Днем они по подружкам моим скитаются целый день, ибо ко мне на работу приходят и сидят, а у меня нет условий, чтобы делать уроки», — говорит Антонина.

Поэтому семья решила снимать квартиру в Рязани.

«Сейчас я буду снимать здесь квартиру в нашем районе и платить за нее, потому что моим детям негде голову приклонить. Им просто негде уроки сделать и нормально покушать на коленке, поэтому мы все делаем на коленке», — рассказывает женщина.

Проблемы есть и с питанием. По словам Елены, в ее ПВР еду привозят и оставляют, а жильцы сами ее разбирают. Иногда семьи возвращаются поздно с работы и уже не находят ничего. Как говорит Елена, холодильник есть, но он в собственности Академии тенниса, а свой им установить не разрешают, да и проверить, кто и сколько взял порций, не получится, поэтому не всегда хватает пищи для всех.

«Бывали случаи, когда мы с мужем в 9 вечера приезжаем, а еды нет. А однажды дошло до того, что соседка брала своему зятю еду, потому что он приехал с работы позже. Она и моему мужу брала, потому что она увидела, как взрослый мужик сидит в машине, пьёт кефир и ест булку на ужин», — рассказывает Елена.

В результате, говорят жители, расходы на питание выросли. Когда нет возможности приготовить еду самостоятельно, приходится покупать готовую еду или есть в кафе. У некоторых семей есть родственники, у которых можно иногда остановиться. Но такая возможность есть не у всех.

«Я в этом плане за себя не переживаю, но ведь есть те, у кого вообще никого из близких нет», — говорит Елена.

Самая сложная история — у Татьяны. 15 мая она потеряла сразу двух близких людей — сына и мать. Сама женщина получила тяжелые травмы. У нее множественные переломы со смещением. Одна нога была прооперирована, на второй — три перелома. Врачи предупреждали, что восстановление может занять не один месяц.

«Врачи сказали: „Дай бог, если через полгода начнете вставать“», — вспоминает Татьяна.

Тем не менее женщина уже начала передвигаться самостоятельно и прошла курс реабилитации. Следующий курс, по ее словам, запланирован на октябрь. Но одновременно ей приходится решать вопрос с жильем. После трагедии Татьяна вместе с дочерью и внучкой поселилась в квартире бывшего мужа дочери. Собственник собирается продавать квартиру.

Получить сертификат женщина пока не может из-за наследственной ситуации.

«Мне надо вступить в наследство после гибели мамы, чтобы нам одобрили сертификат на приобретение жилья, но ждать придется очень долго», — говорит Татьяна.

Ситуация осложняется тем, что буквально накануне атаки ее мать получила документы о вступлении в наследство после смерти мужа.

«Папа умер год назад, мама вступила в наследство. Нам как раз 14 мая пришло уведомление, что она должна получить документы. А ночью произошла атака. Теперь нам не выдают сертификат, потому что нужно заново вступать в наследство уже по маме», — объясняет Татьяна.

По словам женщины, на одной из встреч губернатор Павел Малков обещал помочь пострадавшим быстрее получить сертификаты. Татьяна утверждает, что жильцам также предоставили риелторов и юристов. Она нашла частный дом, но после подачи заявления получила отказ в выдаче сертификата.

«Получается, что все рассосались и никто ничего не решает. Я снова позвонила риелтору, после чего она пообещала поговорить с руководством, но потом исчезла», — рассказывает женщина.

При этом сама Татьяна после травм не может полноценно работать. Она зарегистрирована как самозанятая и, по ее словам, не получает больничный. Полученные после трагедии выплаты сейчас уходят на аренду помещения, где женщина открыла швейную мастерскую, и на обычные расходы.

У Татьяны есть еще одна проблема. Внучка учится в школе недалеко от пострадавшего дома. Семье предлагали вариант с проживанием в Сосновом Бору, но женщина не понимает, как ребенок будет самостоятельно ездить оттуда в школу и возвращаться обратно. По ее словам, нынешнее жилье в любой момент может потребоваться собственнику для продажи.

«Я получила выплаты за утрату родных, но эти деньги мы отложили, потому что сейчас непонятно, что будет с ценами на жилье. Хорошо, если хозяин будет её там два-три месяца продавать, пока я в наследство не вступлю и не приобрету жилье. Но есть еще один важный момент. Я не знаю, что у нас будет с ценами? А если цена изменится? Хорошо, если она упадёт. А если она повысится? Кто мне пересчитает? Никто», — говорит женщина.

Татьяна говорит, что надеется успеть оформить наследство и получить сертификат до того, как семью попросят освободить квартиру. Но остается вопрос с ценами на недвижимость. Если оформление затянется, стоимость подходящего жилья может вырасти. Тогда суммы сертификата может оказаться недостаточно.

«Все очень интересно. Нам обещали помочь побыстрее, но так ничего и не вышло. Я понимаю, что есть закон, но, наверное, бывают же какие-то исключения?» — спрашивает Татьяна.

Истории жильцов отличаются. Кто-то потерял квартиру, кто-то автомобиль, кто-то — близких. Кто-то уже получил сертификат и ищет жилье, кто-то пока не может оформить его из-за наследства. Но проблемы у людей постепенно складываются в одну картину.

Они не могут вернуться домой. Не могут забрать вещи. Боятся за сохранность имущества. Ищут жилье, которое можно приобрести на сумму сертификата. Считают будущие расходы на ремонт и мебель. Платят за аренду и питание. Возят детей на учебу и тренировки. А некоторые одновременно восстанавливаются после тяжелых травм.

И пока для многих остается открытым главный вопрос: когда закончится временная жизнь и появится место, которое снова можно будет назвать домом? Татьяна говорит, что хочет верить обещаниям, которые пострадавшим давали после трагедии.

Теперь, по ее словам, остается ждать, чтобы эти обещания превратились в конкретные решения.

В управлении МВД Рязанской области журналистам YA62.RU ответили, что в июле текущего года сотрудники ОВД Октябрьского района Рязани пресекли кражу имущества из квартир в этом доме. Нарушители оказались несовершеннолетними, поэтому материалы проверки направлены по подследственности в следственный комитет для принятия решения. Что касается дежурств, то они ведутся в круглосуточном режиме и будут осуществляться в течение всего времени, которое необходимо для выполнения поставленных служебных задач.

Как сообщили YA62.RU в правительстве Рязанской области, пострадавшим 15 мая в ходе атаки БПЛА жителям оказывают всю необходимую помощь: министерством труда и социальной защиты были произведены все положенные выплаты в связи с утратой имущества, однако на автомобили, повреждённые в результате чрезвычайного происшествия, они не распространяются.

Что касается доступа в квартиры, то он возможен, но только для жильцов девятого подъезда и правой стороны десятого, и только в ограниченном количестве, в сопровождении сотрудников профильных ведомств. Что касается вывоза вещей, то в случае необходимости людям в этом вопросе помогают волонтёры. Жителей левой стороны десятого подъезда впустить не могут в связи с высоким риском обрушения несущих конструкций.

Относительно жалоб жильцов на проблемы с организацией питания в ПВР редакция получила ответ, что на базе всех учреждений, где сейчас находятся люди, потерявшие жильё, созданы все необходимые условия для проживания, а для тех, кто не успевает ко времени раздачи пищи, предусмотрен сбор предварительных заявок, а также оборудованы холодильники, где хранится положенная им еда до получения.

На вопрос о том, как быть собственникам квартир, в которых есть погибшие, и существует ли процедура, позволяющая ускоренно вступить в права наследования, в правительстве Рязанской области ответа мы не получили. Также не ответили, как именно рассчитывалась сумма компенсации утраченного жилья и почему, по словам жителей, выделенных денег не хватает на равноценную квартиру и кто будет доплачивать разницу.

Относительно ситуации, когда пострадавшие рассказывают, что не могут купить квартиры чуть дешевле и остаток потратить на ремонт, редакция ответа тоже не получила. Непонятно, по какой причине жители не могут самостоятельно распоряжаться полученными средствами — например, выбрать более бюджетный вариант жилья и направить сэкономленные деньги на ремонт, а должны их вернуть. Правительство Рязанской области эту позицию не прокомментировало.