«Раньше я была дизайнером, а теперь еле хожу»: как суды и трещины разрушили жизнь рязанской пенсионерки

Пенсионерка Лидия Ермоленко в этом году отпраздновала 80-летний юбилей, а в следующем ее ждет не менее значимое событие — 20 лет исполнится ее тяжбе из-за разрушающейся квартиры, в которой она сейчас вынуждена жить.

Я не смогла сразу найти номер телефона пожилой женщины, поэтому решила пойти к ней наугад. Что-то внутри подсказывало: всё получится. Единственное, чего я по-настоящему боялась, — не угадать с подъездом. Я ведь даже не знала, в каком именно из них находятся проблемные квартиры. Но удача явно была на моей стороне.

Зайти в подъезд оказалось проще простого — за день я нашла в этом доме квартиру, которую продавали, и под видом потенциального покупателя беспрепятственно попала внутрь. Так началось моё маленькое расследование.

Квартира, которую я смотрела, была однокомнатной и стоила свыше четырех миллионов рублей. В ней — 19 квадратных метров жилой площади, комната с двумя окнами, застекленная лоджия. Кухня — 10 квадратных метров, со встроенным гарнитуром и выходом на лоджию. Косметический ремонт, совмещенный санузел, в прихожей — кладовая. Вид из окон — на водоем. Рядом детская площадка, парковка, магазины. Район зеленый, развивающийся — так говорилось в описании.

Для потенциального покупателя все это написано довольно привлекательно. Но в месте, где толком нет транспортного сообщения, да еще и в доме с подмоченной историей, на мой взгляд, стоимость довольно высокая.

Милая риелтор, которую мы назовем Евгенией, встретила меня очень радушно, после чего мы пошли в подъезд. И тут мне повезло: я поняла, что попала именно туда, куда хотела.

Человеку из другого города, не знающему историю этого дома, попасться на удочку очень легко. Задача риелтора — продать жилье и получить свою премию, а не рассказывать клиенту, что происходит на самом деле. А что будет потом, уже никого волновать не будет. Вам просто ответят: «Надо было лучше смотреть». И с этим придется смириться.

Зайдя в квартиру, сначала я ничего такого не заметила, но потом обратила внимание на потолок. Меня смутило то, что плитка на нем почему-то отходит от стен, а кое-где даже лопнула. В углах обои треснули, а сверху полосками наклеены новые.

У одной из стен стоял шкаф, который, как выяснилось потом, прикрывал трещину, начинающуюся от потолка и протянувшуюся до пола. А примерно через метр находилась такая же трещина.

На противоположной стене, где было окно, тоже была трещина — почти во всю стену. Я спросила риелтора, отчего такое может быть, ведь дому за 20 лет уже вроде бы полагалось дать усадку.

«Я думаю, что это какой-то косметический дефект, который можно исправить, замазав специальным строительным материалом. Дом-то не такой уж и старый, квартира не угловая. Да и не протекает тут, ведь плесени-то нет», — бойко ответила Евгения.

Потом женщина принялась давать мне советы о том, какие обои можно поклеить и как будет хорошо, если я во время ремонта сделаю натяжной потолок. Затем она показала мне кладовку, где началось самое интересное.

Не все углы удалось осмотреть, так как они были чем-то заставлены, но все же кое-что я разглядела. Это была довольно большая трещина в стене — от потолка до пола. Я задала вопрос по этому поводу, после чего риелтор сказала, что, если я надумаю посмотреть квартиру еще раз, то могу пригласить с собой кого-то из знакомых, кто разбирается в строительстве и ремонте. Но, по ее мнению, ничего страшного в этом нет.

Еще раз обойдя все комнаты, я сказала, что подумаю и перезвоню. Мы вышли из квартиры, и тут я увидела: трещина есть и в тамбуре. То есть, получается, она просто-напросто сквозная.

На мое счастье, риелтору кто-то позвонил, после чего она сообщила, что ей нужно бежать. А я в этот момент решила, что мне надо остаться в подъезде и хоть с кем-нибудь поговорить.

Я ответила Евгении, что хочу осмотреть подъезд и поговорить с потенциальными соседями. Ведь четыре с лишним миллиона, три из которых придется брать в кредит, для меня являются довольно крупной суммой, поэтому мне важно узнать все нюансы.

На этом мы простились, после чего она ушла, а я начала осматривать подъезд.

На пути мне встретилась женщина, которая представилась Светланой. Услышав мою историю о том, что я хочу купить квартиру, она очень обрадовалась и начала рассказывать мне о прелестях жизни в этом районе и самом доме.

«Я сама из Москвы. Работодатель снимает для меня эту квартиру. Живем мы с мужем и сыном-студентом одного из местных университетов. Мне тут нравится. Район спокойный, но при этом развивается. Строятся новые дома. Подъезд мне тоже нравится, потому что соседей не так много и они все довольно спокойные и порядочные», — рассказала мне собеседница.

Женщина даже готова выкупить эту квартиру, если решит остаться в Рязани. Я очень удивилась этому, но потом поняла, что она просто не знает историю этого дома.

Попрощавшись с ней, я начала заходить в открытые тамбуры и увидела, что по всему стояку, где я собиралась «купить» квартиру, эта трещина поразила стену с девятого по второй этаж. На первом этаже немного другая планировка, поэтому попасть туда не удалось.

Здесь я невольно вспомнила ситуацию, которая складывается в квартире жительницы поселка Строитель Елены Мысиной. Она рассказывала мне страшные истории о том, как в их доме проваливался человек, и показывала такие же трещины в своем жилье, построенном в 50-х годах прошлого века.

Стоит отметить, что чем выше я поднималась, тем шире становилась эта трещина. А на одном из этажей она распространилась по потолку и дошла до противоположной стороны.

Не знаю, почему так произошло, но, когда я впервые подошла к дому, то сразу вычислила квартиру на седьмом этаже, где живет Лидия Александровна. Поэтому, оказавшись одна в подъезде, сразу же после осмотра попыталась к ней попасть. Однако мне никто не открыл.

Уже потом, когда я созвонилась с пожилой женщиной, она объяснила, что боится непрошеных гостей и даже установила над дверью камеру наблюдения.

Далее я попробовала попытать счастья в других квартирах, но среди жильцов этого стояка мне никто не открыл. Как мне показалось, людей, которые проживают там постоянно, не так много.

Поняв, что поговорить мне ни с кем не удастся, я пошла вниз и встретила пожилого мужчину, который представился Владимиром.

«Я перенес инсульт, поэтому хожу медленно. Что касается этого дома, то скажу, что он не очень счастливый. Моя квартира расположена в тамбуре напротив, поэтому таких проблем нет. А вот в том стояке в двухкомнатных квартирах действительно особо никто не живет. Там судились люди, но ничего у них не вышло. Трещины у нас тоже есть, но такого нет.

Дело в том, что застройщик пожадничал и соединил два дома этой вставкой из кирпича. Она оседает и как бы тянет за собой два отдельно стоящих дома. Мне жалко тех соседей, но я думаю, что на наш век хватит, а там наследники разберутся», — рассказал Владимир.

Мужчина считает, что строительство дома в пойме реки было фатальной ошибкой.

«Вот стройка напротив. Рассказывают, что сейчас она остановлена, потому что они якобы начали возводить многоэтажку там, где не стоило. Недавно грунтовые воды им все затопили, вот они и приостановили работы. Наверное, думают, что им делать. А потом все равно доведут дело до конца и продадут квартиры. Кто-нибудь купит и будет потом бороться с трещинами в стенах.

Все-таки Павловка (приток Трубежа. — Прим. ред.) близко очень. Я как раз иду туда гулять», — сказал Владимир и попрощался.

Внимательно рассмотрев дом со стороны подъезда, я действительно увидела, как эта вставка из красного кирпича как будто отслаивается от двух отдельно стоящих домов.

«Наверное, она утягивает за собой стены каждого из них и поэтому может их деформировать, из-за чего и появляются трещины», — подумала я.

Обойдя дом вокруг, я увидела, что такая же ситуация и с другой стороны. Кирпич разваливается и там, а сама эта так называемая вставка отходит от соседних стен, но ее постоянно чем-то подмазывают.

Ради сравнения я решила посмотреть квартиру в соседнем доме, расположенном по адресу: Михайловское шоссе, корпус 4. Удивительно, но он гораздо старше — его построили аж в 1993 году. При этом ни одной трещины в жилом помещении я не заметила. Не было там и шкафов, закрывающих углы и стены.

На стенах отсутствовали дыры, не было и лопнувших, казалось бы, на ровном месте обоев. Поэтому фотографировать там просто было нечего.

Кстати, женщина, показавшая мне квартиру в другом доме, рассказала, что 7-й корпус дома № 250 действительно строили плохо, поэтому никто из местных не решился покупать там жилье.

Возможно, все-таки действительно виноват застройщик. Я решила поговорить с теперь уже бывшими учредителями ООО «Производственно-строительный комплекс „Планета“», которое возводило этот дом.

Я позвонила Василию Протопопову, который, как ранее писали некоторые коллеги, куда-то пропал. Но, судя по открытым источникам, сейчас мужчина занимается выращиванием индейки. Его производство находится в Старожиловском округе, а юридический адрес — как раз в этой самой разрушающейся кирпичной вставке.

Бывший застройщик, которому сейчас 73 года, пояснил, что компания закрылась 15–16 лет назад, а все документы на строительство дома проходили экспертизу и соответствовали действовавшим на тот момент стандартам.

На вопрос о трещинах и опасениях жителей он ответил, что не может оценить текущее состояние дома, поскольку плохо передвигается и давно не был на объекте.

По его словам, гарантийный срок на дом составлял пять лет — и истек уже четыре раза.

«Ко мне вопросов никаких нет», — заявил он, ссылаясь на то, что ответственность за содержание и ремонт дома сейчас лежит на управляющей компании, которая может провести любые замеры и экспертизы.

Особое внимание в беседе он уделил одной из жительниц, которая, приехав в Рязань из Ленинградской области, по его словам, на протяжении многих лет активно жалуется во все инстанции.

«Она ходит по всем организациям до сегодняшнего дня, — сказал он. — Сейчас она довела себя до страшного состояния в психологическом плане».

Протопопов утверждает, что женщина сама когда-то проковыряла дырку в стене, ведущую к соседям.

«У нее приехала дочь из Санкт-Петербурга, и она хотела оставить ей квартиру. Женщина требовала предоставить ей новое жилье, а старую квартиру — отдать дочери», — заявил Протопопов.

Он считает, что именно тогда и начались ее бесконечные хождения по инстанциям.

При этом, по словам бывшего руководителя компании-застройщика, в период активных обращений женщины комиссии проводили проверки: сверлили стены, брали пробы грунта вокруг дома, однако критических нарушений не обнаружили.

Также Протопопов отметил, что вокруг дома велось интенсивное строительство — забивали сваи, что могло повлиять на состояние здания. Однако эти работы проводились уже после того, как его компания сдала дом в эксплуатацию.

В разговоре он упомянул, что за годы работы сталкивался с разными ситуациями. Например, недалеко от этого дома, на углу при повороте с Михайловского шоссе, стоит старый дом, которому уже лет семьдесят. Одна из его жительниц — пожилая женщина — жаловалась на то, что у нее под полом выкопана яма, земля осыпается, а ограждений никаких нет — ни деревянных, ни кирпичных. Она просила главу администрации дать ей квартиру в новом доме.

«Много было вопросов», — резюмировал бывший застройщик, давая понять, что далеко не все жалобы, по его мнению, имеют под собой реальные основания.

На вопрос, действительно ли трещины в квартирах — это результат ошибок при строительстве, он ответил уклончиво:

«Я не знаю, на чем основаны ваши беспокойства. Я эксперт, что ли?»

Я решила позвонить в «Рязанскую управляющую компанию», в ведении которой находится проблемный дом, но не как журналист, а как обычный человек, который хочет купить квартиру. Просто чтобы услышать, что мне скажут. И, честно говоря, услышанное меня не обрадовало.

Я объяснила, что рассматриваю вариант покупки жилья в доме № 250, корпус 7, на Михайловском шоссе. Уже смотрела однокомнатную квартиру и заметила в кладовке большую трещину. Выйдя из квартиры, увидела, что трещина сквозная и идет через всю стену.

Я пояснила, что не поленилась, прошла с первого по девятый этаж и убедилась: трещина проходит по всей высоте дома. И спросила: опасно ли покупать здесь квартиру? Предпринимает ли управляющая компания какие-то меры?

«Мы никаких мер не предпринимали, жалоб нет», — ответили мне.

«Жалоб нет? Но я же вижу трещину своими глазами, — уточнила я. — А вот я читала, что там стена отходит, соединяющая два дома. Это вообще серьезно?»

«Ну, понимаете, люди-то тут живут, — спокойно ответила сотрудница. — К нам какие вопросы?»

Я попыталась объяснить, что квартира стоит больше четырех миллионов рублей, я собираюсь брать ипотеку, и мне очень важно понимать, не окажусь ли я потом в судах и без денег.

«Обращений у нас нет. В основном только крыша. А это все от строителей. Что может управляющая компания? Она что, стены сломает и новые сделает? Или скобы поставит, чтобы третий подъезд прилегал ближе ко второму?» — спросила девушка.

Я поинтересовалась, следят ли вообще за состоянием конструкций. В ответ снова прозвучало:

«Нет, потому что обращений нет. Никто не обращается».

«Ну, то есть вы считаете, что можно покупать? Все нормально? — спросила я. — Просто кредит будет большой, я боюсь, что потом придется по судам бегать».

«Не знаю, — ответили мне. — Вы сами думайте. Обращений не было. Вы читали где-то судебную практику, что ли?»

«В интернете много статей про этот дом, — сказала я. — Вот к одной женщине даже телевидение приезжало: у нее пол опускается на 10 сантиметров».

«Ну, вы считаете, что это нормально, если у одной квартиры пол опустился на 10 сантиметров? — парировали в УК. — У нас там сколько квартир? 130. У одной пол опустился, а у 129 — нет».

На этом мне пожелали хорошего дня и попрощались.

Получается, пока никто не жалуется — проблемы нет. По крайней мере, судя по разговору, в управляющей компании не считают, что должны самостоятельно реагировать на сквозные трещины и смещение конструкций без соответствующих обращений жителей.

Лидия Ермоленко взяла трубку только с третьего раза и поначалу была очень недоверчива. Лишь спустя некоторое время мне удалось ее разговорить.

Сейчас ей уже 80 лет, она инвалид II группы. В квартире, которую когда-то купила в новостройке, по ее словам, стена комнаты отошла от основной части квартиры на 10 сантиметров и опустилась.

Женщина живет одна. В аварийную комнату почти не заходит — обосновалась во второй. Щель между стеной комнаты и стеной туалета затыкает поролоном и паклей, трещины пытается скрепить скотчем, а порог укрепляет дощечками.

«Выпадающие из стен и потолка кирпичи я сначала пыталась вставлять обратно в дыры, потом стала „коллекционировать“ на память», — рассказывала пенсионерка в интервью журналистам, которые писали о ее беде. Статьи из газет и сюжеты на телевидении она до сих пор хранит, однако никто так и не смог помочь пожилой женщине.

Мне долго пришлось согласовывать с ней встречу, однако через несколько дней я все же к ней приехала.

Оказавшись около подъезда, я позвонила в домофон, и мне открыли дверь. На пороге квартиры стояла очень красивая женщина, которая выглядела довольно молодо для своих лет.

«Раньше я не горбилась и не ходила с палкой, но за столько лет все эти судебные тяжбы очень сильно подорвали мое здоровье. Когда-то я жила в Прибалтике, работала дизайнером, даже в московских выставках принимала участие, а сейчас вот еле хожу», — сказала мне при встрече Лидия Ермоленко.

В квартире пенсионерки толком нет ремонта, а все стены исписаны датами и номерами телефонов.

«Когда я покупала квартиру, мне обещали чуть ли не элитное жилье. Я помню, как риелтор хвалила этот дом, говорила, что он очень теплый, потому что здесь стены из какого-то инновационного материала. А получилось, что одна из комнат вместе с балконом просто находится во вставке между двумя домами. И этот дом почему-то приняли. Аркадий Фомин (в 2006 году — заместитель главы администрации Рязани по муниципальной собственности. — Прим. ред.), тот самый, который сейчас в областной думе работает, свою подпись поставил», — пояснила пожилая женщина.

С опаской я прошла в эту комнату и увидела огромную дыру между стенами, куда помещалась моя рука. Увидев в ней утеплитель, я невольно подумала о том, что пенсионерка все-таки права, после чего мне стало страшно. А еще меня удивило, что на глаза мне попались мышиные экскременты.

«Я их за полгода уже штук двадцать поймала, потому что они просто лезут во все эти щели», — поделилась пенсионерка.

Пройдя по комнатам, я обратила внимание на то, что и в них есть трещины — в углах, на стенах и потолке. А в одной из них обои свернулись так, что мне показалось, будто их куда-то засасывает.

«Так вот почему в квартире, которую я смотрела ранее, на потолке лопнула плитка и стены потрескались. Получается, что эта вставка отходит от стен двух домов, которые соединяет, и тянет их за собой», — в тот момент убедилась я в своих первоначальных предположениях.

Как рассказала Ермоленко, за долгие годы разбирательств ей удалось выяснить, что дом построили на болотистой почве, на двух разных фундаментах, под которыми проходил коллектор молокозавода. Позже дом своей тяжестью раздавил коллектор, подвал затопили сточные воды, а в квартирах появились щели.

По ее словам, коммунальщики сначала обвинили жильцов, которые якобы бросают в канализацию тряпки, но, когда поняли, что это не так, все-таки взялись устранять потоп.

«Я узнала, что в 1992 году блочные проекты были сданы в архив. Строительные комбинаты не производили блоки. Я думаю, что застройщик собирал все бракованное с различных помоек, из чего и слепил этот домик. Даже кирпич крошится. И крошится с 2007 года», — утверждает пенсионерка.

Она обращалась к московским экспертам для обследования дома. Те, по ее словам, были в ужасе от того, что построил застройщик.

«Если бы мы такие выводы сделали, вас бы убили», — якобы сказали они, объясняя, почему не заявили об аварийности всего дома в суде, и старались не выходить за рамки вопросов, поставленных судом.

По словам Ермоленко, специалисты считали весь дом аварийным.

«Одна стена сползает к руслу реки Павловки, а противоположная, как Пизанская башня, клонится во двор. Стена комнаты, расположенной в кирпичной вставке, отошла от основной части квартиры по периметру примыкания и опустилась на ее седьмом этаже на 10 сантиметров. Кирпичную вставку держат только продольные капитальные стены, которые расползаются», — говорит пенсионерка.

Два десятилетия Лидия Ермоленко отстаивает свои права в судах. Она борется за то, чтобы ее дом признали аварийным, а ее саму переселили в безопасное жилье.

Сначала она обращалась к застройщику — компании «Планета». Приходили рабочие, заделывали щели, но вскоре они появлялись снова. Железнодорожный суд Рязани обязал компанию устранить дефекты и компенсировать расходы. Щели замазали раствором, который тут же раскрошился, а денег пенсионерка так и не получила, потому что Протопопов к тому моменту начал процедуру банкротства.

«Я судилась с застройщиком с 2007 года. Он всем врал, что процветает, строит новый дом. В действительности он начал процедуру банкротства, не закончив строительство нашего дома. В мою пользу было решение суда, но тогда ответчика уже не было», — говорит моя собеседница.

За эти годы межведомственная комиссия по признанию жилья аварийным как минимум семь раз отказывалась признавать вставку непригодной для жизни. Хотя компания «ТопГеоМониторинг» проводила экспертизу и сделала вывод: состояние квартир вставки аварийное, имеется критический строительный дефект, который невозможно устранить.

В администрации Рязани Ермоленко якобы заявили: «Если мы исполним решения судов в вашу пользу, остальные собственники аварийных квартир вслед за вами в суд побегут».

Я связалась со Святославом Голубятниковым, членом Общественной палаты Рязанской области, бывшим заместителем начальника жилищной инспекции, который несколько лет назад помогал Лидии Ермоленко, и поинтересовалась, помнит ли он эту историю и что думает о текущей ситуации.

Мужчина подтвердил, что помнит эту женщину. Однако детали дела уже стерлись из памяти.

«Я все, что мог, делал, когда работал в жилищной инспекции, — сказал он. — Честно говоря, деталей особо не помню».

При этом он подчеркнул: сейчас вопросом должны заниматься власти.

«Это надо действительно с властями что-то решать», — отметил он.

Я рассказала, что лично побывала в доме и увидела картину, которая настораживает: в квартире все стены в трещинах. Одна из них — сквозная, идет из кладовки прямо в подъезд. Пройдя с первого по девятый этаж, я убедилась: трещина проходит по всей высоте дома, а на некоторых этажах перерастает в потолок и распространяется на противоположную стену. При этом квартира находится не в той секции, где живет Лидия Ермоленко, — то есть проблема не локальная.

Станислав Голубятников отреагировал на это однозначно:

«Любые трещины опасны, вообще это ненормально. Я бы не стал такую квартиру покупать, например. И вам бы не посоветовал».

На вопрос, нужно ли обращать внимание на проблему, он ответил, что власти должны назначить комиссию и обследовать дом. Также Голубятников напомнил, что в бытность его работы проводилось несколько комиссий, однако результатов, которые бы устроили жильцов, они не дали.

Когда я рассказала, что Лидия Ермоленко находится сейчас в подавленном состоянии, потому что власти отказали ей в предоставлении временного жилья, ссылаясь на то, что она не является малоимущей, а некоторые, по ее словам, вообще называют ее сумасшедшей, мужчина удивился.

«Они не ее психическое состояние должны оценивать, а состояние постройки и трещины в ней».

Лидия Ермоленко считает, что, переехав в Рязань из Ленинградской области и купив квартиру за собственные кровные, фактически лишилась жилья. Теперь она живет одна. Связь с внешним миром — только через смартфон.

«Одноклассница из Канады считает, что пора мне начинать мемуары писать. Я же не всегда могу понять, жива ли», — признается пенсионерка.

Женщина хранит статьи из газет и телесюжеты, где она дает интервью журналистам о своем аварийном доме. Но обращения в СМИ не помогают. Квартира продолжает разрушаться. Лидия Ермоленко не знает, когда это закончится и закончится ли вообще. После 20 лет борьбы она по-прежнему ждет, что ее услышат.

Недавно женщина даже обратилась на прямую линию к Владимиру Путину, однако и там ей помочь не смогли.

«Они все направили снова в администрацию Рязани, а там ничего не добьешься», — с грустью в голосе говорит женщина.

На запрос редакции YA62.RU в Государственной инспекции строительного надзора Рязанской области ответили довольно уклончиво, сообщив, что дом построен ООО «ПСК ПЛАНЕТА» в соответствии с проектной документацией, разработанной ЗАО «Рязаньгражданпроект» и получившей положительное заключение государственной экспертизы.

С момента начала строительства в 2003 году и до его окончания в 2006 году осуществлялся государственный строительный надзор. В декабре 2006 года застройщику было выдано заключение о соответствии.

На вопросы относительно проблем, с которыми столкнулась Лидия Ермоленко, в ведомстве сообщили, что на ее обращения в инспекцию были даны соответствующие ответы и разъяснения.

Управление энергетики и жилищно-коммунального хозяйства администрации Рязани сообщило, что квартиру на Михайловском шоссе, дом 250, корпус 7, ранее межведомственная комиссия признала непригодной для проживания. В связи с этим мэрия подготовила постановление, вносящее изменения в более ранний документ о признании жилья аварийным.

Собственнице квартиры Лидии Ермоленко предложено переселиться в жилье маневренного фонда на Соборной, 23. Для этого ей необходимо обратиться в любой многофункциональный центр с пакетом документов, предусмотренных городским положением.

При этом в администрации подчеркнули, что оснований для предоставления квартиры по договору социального найма в настоящее время нет. Дело в том, что Лидия Александровна не состоит на учете как нуждающаяся в жилье. Кроме того, постановлением администрации от 22 октября 2025 года ей было отказано в признании малоимущей, поскольку стоимость ее имущества и среднемесячный доход превышают установленные законом предельные величины.

Что касается состояния фасада дома, то, по данным управления, капитальный ремонт фасада запланирован в рамках региональной программы на 2050–2052 годы. При этом управляющая компания обязана проводить текущий ремонт и содержать фасад в надлежащем состоянии независимо от сроков проведения капитального ремонта. В администрации также отметили, что технического заключения о состоянии фасада в их распоряжении нет, а обращений жильцов по этому поводу не поступало.

Два вопроса, которые больше всего волновали журналистов, остались без официального комментария. В мэрии не уточнили, когда именно и кем было выдано разрешение на ввод указанного многоквартирного дома в эксплуатацию. Также в администрации не сообщили, проводилась ли экспертиза технического состояния кирпичной пристройки, в которой находится спорное жилое помещение.

«В связи с тем, что разрешение спора осуществляется в судебном порядке, дальнейшие вопросы подлежат рассмотрению в рамках судебного производства», — резюмировали чиновники.