«Они могут наносить самоповреждения, причинять вред другим детям, биться головой или кусаться»: как проходит обучение в классе коррекции

В 2025-2026 учебном году в рязанских школах учатся 4 тысячи 552 ребенка с ОВЗ (ограниченными возможностями здоровья) и 707 детей-инвалидов. У рязанских школьников с особенностями развития есть два варианта обучения в школе: в специализированном классе и в общем классе, вместе со здоровыми детьми, что называется инклюзивной программой. Конечно, есть еще вариант обучения на дому при проблемах со здоровьем.

Сейчас в Рязани существуют 6 классов для детей с ОВЗ (школы № 1, 9/31, 20, 37, 50). Но в следующем 2026-2027 учебном году планируют открыть еще четыре таких класса в школах № 24, 29, 37, 66. То есть, будет уже 10 классов на 4,5 тысяч детей.

Классный руководитель коррекционного класса рязанской школы № 50 рассказала о том, как проходит обучение детей с ОВЗ, почему для таких детей нужно больше времени и сил, и что лучше для такого ребенка: коррекционный или общий класс?

Анна Сергеевна педагог-дефектолог, она уже второй год ведет первый «Д». Второй, потому что общий срок освоения программы начального образования для таких классов пролонгирован до пяти лет. Она начинала работать с детьми с особенностями в рамках инклюзивной программы, когда здоровые дети учатся вместе с детьми с ОВЗ, а затем перешла на полностью коррекционный класс:

— Я пришла работать в эту школу целенаправленно именно с такими детьми. Потому что мне действительно интересно не просто научить чему-то, а помочь детям преодолеть какие-то трудности. Это как будто является моим профессиональным вызовом, и всегда есть куда расти.

Анна Сергеевна попробовала на себе оба варианта обучения детей с ОВЗ (в общем классе и в коррекционном), но выделить один из них как наиболее эффективный, не может:

— Всё зависит от самого ребёнка, от его образовательных потребностей и особенностей, от ресурсов школы. Бывают дети, которым будет сложно находиться в классе с обычными детьми. Я думаю, что так как количество детей с особыми образовательными потребностями с каждым годом увеличивается, необходимость в таких классах, безусловно, есть.

Но в то же время я не думаю, что каждый ребёнок со статусом ОВЗ непременно нуждается именно в таком классе. То есть, здесь все-таки в каждом случае будет свое решение. Какому-то ребёнку будет комфортно с детьми в общеобразовательном классе, у которого трудности не так явно выражены. А какому-то ребёнку необходимо находиться в меньшем по количеству детей коллективе, в своём спокойном темпе, и который не справится с темпом класса с нормотипичными детьми, даже несмотря на индивидуальный подход учителя.

Каждый человек должен получить достойное образование и обучение в нашей стране. Учителю, у которого, например, 25—30 человек в классе, и сидит один ребёнок с особыми образовательными потребностями, нужно найти индивидуальный подход к этому одному ребёнку. Или же можем взять класс коррекции, в котором 12 человек, но они также будут являться абсолютно разными, и к каждому придётся искать индивидуальный подход.

— А как реагируют нормотипчиные дети на одноклассников с ОВЗ?

— Мое личное мнение и убеждение, что реакция детей в начальной школе на ребёнка с ОВЗ почти целиком и полностью зависит от взглядов педагога в этом классе. И даже если родители этих детей считают иначе, в начальной школе педагог имеет для детей особый авторитет, когда родители немножко отходят на второй план.

И как учитель будет относиться к ребёнку, так и окружающие его одноклассники будут к нему относиться. [Благоприятно повлияет на отношение детей], если учитель не будет выделять этого ребенка особым образом, а будет относиться также, как ко всем. Или же, учитывая его индивидуальные способности, даст понять ребятам, что мы все уникальны и индивидуальны, мы разные, и поэтому нам придётся как-то жить всем вместе в этом мире.

Анна Сергеевна признается, что первый год работы с коррекционным классом был трудным: другие специалисты, которые также работают с этими детьми в другое время, присутствовали на уроках, чтобы помогать учителю. Но на второй год ситуация изменилась: и дети, и учитель, привыкли друг к другу, так что теперь педагог предпочитает вести уроки в одиночку:

— Поначалу, когда дети только пришли в школу, когда я их только увидела, мне было сложно с ними работать. Именно в этот период, со мной на уроке находился психолог, или логопед. Могло быть и два специалиста. То есть вот в первый год обучения. Сейчас такой необходимости нет. Наоборот, мне комфортнее находиться с детьми, когда я один на один с ними, у нас нет посторонних людей в классе, и нам здесь достаточно комфортно, хорошо.

Дети поняли за первый год обучения, что происходит в школе, чего хочет учитель. Они знают хорошо меня, какие требования, какие правила есть в школе. Я знаю особенности каждого ребёнка. Поэтому это некое такое таинство, в котором посторонние будут нам мешать, — объясняет Анна Сергеевна. Она рассказала, с какими именно трудностями столкнулась в первый год работы, — Поначалу сложнее всего лично мне было работать с детьми с расстройством аутистического спектра. Потому что такие дети часто игнорируют просьбы учителя, или агрессивно выражают свой протест. У них может быть социально неприемлемое поведение.

Они могут наносить самоповреждения, причинять вред другим детям, биться головой или кусаться. И в такие моменты, мне, как педагогу, требовалась огромная выдержка, самообладание, терпение и понимание, что происходит в данный момент с этим ребёнком. Для того чтобы дальше действовать, исходя из ситуации. А вот сейчас, с опытом начинаешь уже чувствовать таких детей и реагировать по-другому немножко.

Также, несмотря на то, что все ученики класса учатся по одной программе, я столкнулась с большими различиями в их потенциальных возможностях. Например, кто-то сейчас читает уже бегло, кто-то по слогам, кто-то научился читать пока лишь простые слоги из двух букв, и то периодически эти буквы забывает. Поэтому приходится каждое задание адаптировать с учётом индивидуальных возможностей и зоны ближайшего развития каждого ребёнка.

Хоть в коррекционном классе обучаются всего 12 детей, в отличии от класса с нормотипичными детьми, тут абсолютно к каждому ребенку нужен свой подход:

— Работа с детьми с особыми образовательными потребностями требует больших энергетических затрат. Но реальность такова, что мой ресурс, как физический, так и психологический, он ограничен. И порой иногда, так как мы живые люди, отсутствие видимого прогресса, отсутствие быстрой обратной связи от детей вызывает чувство некой неудовлетворённости. Не всегда быстро заметны результаты моих усилий.

В то же время видеть, как ребёнок преодолевает свои трудности и осваивает новые знания, для меня является источником радости. Думаю, что сейчас они привязаны ко мне. Потому что есть такие дети, которые говорят мне слова любви, признания, кто-то меня угощает. Например, сегодня мне подарили одуванчик.

Вот на днях одна ученица подарила мне мамины таблетки. Ну то есть, все оказывают какие-то знаки внимания. Видно, что я не последний человек в их жизни.

Методы для проведения уроков в коррекционном классе тоже особые: больше динамики, разнообразия. О них Анна Сергеевна рассказывала с большой увлеченностью:

— Главное отличие урока для детей с задержкой психического развития — это динамическая смена деятельности и опора на наглядность: немного поработали сидя, немного стоя, потом можем встать в круг. А также это замедленный темп урока, который будет адаптирован под возможности каждого ребёнка и включение в урок коррекционных упражнений. Я разработала специальное пособие с интерактивными шаблонами для запоминания правил, их мы используем каждый урок.

Мы на уроках русского языка необязательно весь урок пишем: я даю упражнение письменное, и выполняют они его не целиком, а я обозначаю. Например: «Ребята, выписываем три слова». Или пять слов. Иначе у нас просто весь урок уйдёт.

После этого может быть разминка. Стоя тоже играем, например проводим нейродиктант с мячиком. Дети становятся в круг и на каждое слово передают мяч другому участнику. Казалось бы, простое упражнение, но испытываем мы много трудностей. Это очень тяжело — запомнить предложение целиком, следить за ходом игры и назвать только своё одно слово. И если мы возьмём предложение побольше, посерьезнее, можем поиграть со взрослыми здоровыми детьми. И выяснится, что, оказывается, и взрослые не всегда с этим справятся.

Используем на уроках и кубики, и песочные световые столы. А также мы здесь можем играть в коммуникативные игры, на общение, потому что у них очень большие проблемы именно с социализацией, взаимодействием друг с другом. Например, я им даю карточку, на которой нарисована последовательность неких геометрических фигур. И даю задание, что первый человек в паре рисует первый элемент, второй человек в паре — второй элемент. И так далее, пока не закончится орнамент.

Они радуются, что у них получился этот узор от совместной работы. Вообще за ними очень интересно наблюдать в такие минуты, никто не пытается быть первым, кого-то толкнуть, а именно идёт коллективная работа.