«Мы стояли напуганные во дворе»: как журналисты YA62.RU вспоминают первую линейку и школу

Сегодня десятки тысяч рязанцев отмечают День знаний. Пока команда YA62.RU публиковала репортаж с праздничной линейки, чуть не пустила слезу от ностальгии. Мы решили вспомнить, как выглядели на своем первом сентября и даже нашли фотографии, на которые не так часто смотрим!

Мой первый класс случился еще при Михаиле Сергеевиче Горбачеве в 1989 году, поэтому досконально я его, конечно, уже не помню. Была традиционная линейка на площади военного пгт Татищево-5, который сейчас называется ЗАТО Светлый. Точно помню, что моросил дождь и все вокруг было черно-белое, потому что тогда еще все было черно-белое, достаточно посмотреть фотографии того времени, чтобы убедиться.

Помню, читал на площади какие-то стихи про первый класс и читал наверняка хорошо: громко и с выражением. Я вообще очень любил выступать, а позже еще и отвечать у доски, потому что стоишь в центре класса, все на тебя смотрят, ты — звезда.

После линейки и классного часа была традиция идти в кинотеатр и там, точно помню, я подрался с мальчиком, сидевшим передо мной. Не знаю, из-за чего, наверное чем-то он мне мешал. Или я ему, кто теперь скажет. Недавно с этим мальчиком мы виделись и выяснилось, что в его памяти такой эпизод совершенно не сохранился. Это оказался мой одноклассник Макс, с которым мы до восьмого класса, пока он не уехал в Тольятти, где и живет по сей день, мотались по подвалам, слушали Ace of Bace и «Сектор газа» и гоняли по полям на его «Карпатах».

А еще все лето перед 1 сентября я постоянно донимал Лидию Петровну. Откуда-то я выяснил, где она живет и водил к ней всех друзей, чтобы она сказала им, в каком классе я буду учиться. «Сережа, ты будешь в 1 „Б“», — со смехом выходила она на мой стук и я гордый убегал, повторяя приятелю: «Понял?! В 1 „Б“!» Это было почему-то очень важно. Мечты о будущем у детей военнослужащих в военном гарнизоне были очень простыми: стать военным. Нам и в голову не приходило, что можно заниматься чем-то еще. Я, к примеру, всерьез собирался поступать в Нахимовское училище, но конечно никто меня не отпустил из городка под Саратовом одного в далекую северную столицу. А потом я очень сильно передумал.

Вообще, школа была для меня очень приятным местом, я ее вспоминаю с теплом. Я был из тех, кого мы сейчас при встрече с одноклассниками определяем как «селеб», хотя мы и курили по туалетам и вытворяли всякое, о чем сейчас и помыслить нельзя, но отлично учились и все школьные мероприятия держались на нас, поэтом с нами нельзя было ничего поделать. В отношении нас не было буллинга (от нас, к своему стыду, он иногда исходил), нас обожали учителя, а мир постепенно становился цветным. Так чего еще можно желать школьнику?

Свою первую линейку я помню плохо. Гораздо лучше в памяти отложилось, как за неделю до нее я бегала по квартире и кричала, что хочу в школу поскорее. Ребят из класса я уже знала: со многими мы были в одном садике, а с кем-то познакомились на подготовительных занятиях. В тот день родители называли меня взрослой и смеялись! Представляете, какой крутой я себя чувствовала?

Кстати, через пару дней я столкнулась с реальностью, когда села на парту и мне сделала замечание учительница. Тогда ситуация расстроила, но сейчас я со смехом вспоминаю это.

В 2009 году, если память не изменяет, День знаний в Туле, где я жила, был прохладным. Или я просто мерзла. Это все равно не остановило от праздника. После первой линейки мы с друзьями и родителями поехали в парк: долго катались на аттракционах, ели сладкую вату, а после собирали рюкзаки. Этот ритуал повторялся до одиннадцатого класса.

Настроение появлялось еще за месяц: мы ходили с родителями по магазинам в поисках крутых канцтоваров и одежды, обсуждали с подружками наряды на линейку, а после шестого класса нашли новое развлечение. Мы ждали новеньких ребят, чтобы подружиться с ними — это так интриговало!

Было всякое: и в меня стреляли, и я упала в лужу… Это шутка, конечно! Но школьные годы, наверное, все еще один из самых ярких периодов в жизни. Весь мир казался максимально простым и открытым, поэтому и вела я себя так же.

С некоторыми одноклассниками даже из начальных классов общаемся до сих пор. Четверо ребят стали моими очень близкими друзьями — как хорошо, что после восьмого класса мы осознали, что можем разойтись кто куда! Так что дружбу ценили и сохранили до сих пор, несмотря на расстояние в тысячи километров.

P.S. До сих пор удивлена, что у родителей в быстром доступе нет моих фотографий с первой линейки, но есть снимок того утра, где меня на нее собирали.

Я пошла в сасовскую школу в 95 году, самый разгар модненьких сейчас 90-х. Правда, треша с наркоманами на задних партах и вовлечения в проституцию, как в фильме Сергея Соловьева «Нежный возраст», у нас не было. Было обычное провинциальное болотце — измученные учителя, которым задерживали зарплату, мелкая травля, выделение любимчиков. Причем учителя многие были хорошие, знающие свой предмет, но просто уставшие от общей разрухи и неопределенности.

Например, моя учительница английского всю жизнь моталась вместе с мужем по военным гарнизонам Союза, потом долго жила в ГДР, а затем, когда пала Берлинская стена, их сослали в Сасово. Военную пенсию мужу задерживали, учительских едва хватало для жизни. Иногда она приходила на уроки в таком отчаянии, что не могла преподавать язык, и мы просто обсуждали политику — развал Союза, Ельцина, социальную напряженность. Честно, мне было это интереснее, чем зубрить английский. В 11 лет я написала письмо в «Советскую Россию», его опубликовали вместе с моим адресом, и мне стало приходить множество откликов в виде бумажных писем.

В нашей школе середины 90-х существовало заметное социальное расслоение в классе, когда ученики обеспеченных родителей были в каждой бочке затычкой, а детям из небогатых семей внимания уделяли меньше. Я была в числе последних. Была и травля, жертвой которой я тоже регулярно становилась наряду с другими избранными в качестве таких жертв детьми. Причем поводом было все — начиная от моих оттопыренных ушей и горбинки на носу и заканчивая тем, что в более старших классах я слушала Цоя и слишком «умничала», то есть интересовалась войной на Ближнем Востоке и не смотрела МTV.

Из-за травли и отсутствия мотивации к средним классам я съехала в троечницу со стабильной хорошистки, и учителя вообще поставили крест на мне и моем будущем. Для меня последние школьные годы были похожи на последние годы заключенного — я приходила, мотала срок и уходила, успокаивая себя мыслями, что все это скоро закончится. Троечный аттестат по запущенным точным наукам и травля не повлияли на мое будущее. Ну или почти не повлияли. Я поступила в РГУ, закончила его с красным дипломом, затем поступила в магистратуру в Москве и без блата устроилась в известное московское СМИ. Запомнила момент. Сразу после поступления в РГУ после школы я встретила свою учительницу литературы, которая считала меня туповатой, потому что я не могла зазубрить какую-то ахинею про «воплощение русской души в образе Наташи Ростовой». Вместо поздравления учительница поджала губы и сказала очень «педагогичную» и человечную фразу: «А, ну на платный наверное пропихнули».

Так что даже если ваше 1 сентября и школьные успехи вашего ребенка оставляют желать лучшего — это вообще ничего не значит. Важно привить ребенку любовь и интерес к жизни, которые обязательно найдут позитивный выход. Аттестат, к слову, вы всегда можете исправить, если оно вам будет надо. Мой друг в 30 лет решил стать летчиком, и за полгода для поступления в летное училище на бюджет исправил троечный аттестат на отличный в вечерней школе. Было бы желание.

К моему первому сентября родители готовились заранее — это было 30 лет назад! Мы поехали в Москву, где мне купили нарядный школьный костюм-двойку (или тройку) — он был черным с белыми вставками. Тогда же у меня появились модные лакированные туфли и белоснежные колготки. В школу мы поехали на машине, потому что букет был в несколько раз больше меня. На линейке стояло много разных ребят, но я тогда еще не знала никого, потому что не посещала подготовку, если она вообще была тогда.

Кого-то из этой толпы вызывали, чтобы наградить под песню «Учат в школе», а потом директор произнесла напутственную речь, прозвенел наш первый звонок, который давала моя одноклассница Катя, сидя на плече у будущего выпускника.

Училась в школе я довольно хорошо. Мне даже в десятом классе предложили постараться стать медалисткой, но я не захотела. В аттестате у меня несколько четвёрок. Больше уроков мне нравилось сидеть в одиночестве за последней партой, потому что я распускала длинные волосы. Но это уже в старших классах, когда хотелось казаться чуточку взрослее. В младших я ходила с огромными бантами, которые каждое утро завязывала мама.

Ещё в начальной школе я определилась с профессией мечты — она так и не осуществилась. В год моего выпуска девочек не брали в университет МВД, а в обучении на платном юрфаке родители мне отказали. Я поступила в Мичуринский педагогический университет, немного поработала в школе, открыла небольшой бизнес и даже преподавала в институте, подрабатывая в детском круглогодичном лагере. Но тяга к справедливости, защите прав людей и расследованиям привела меня десять лет назад в СМИ.

Я ни о чем не жалею и с теплом вспоминаю школу — наша шестая была самой лучшей! Жаль, что ее объединили с другой и отдельно она больше не существует. Каждый раз проезжая мимо здания, я огромным теплом вспоминаю своих учителей и одноклассников.

Я всегда хотела поскорее пойти в школу, поэтому на фотографии я недовольная не из-за начала учебной жизни. А из-за того, что по дороге я встретила рыжую кошку невероятной красоты, а мне не дали ее погладить, так как мы торопились на линейку. Да и фотографироваться я не любила.

Я скучаю не по школьным годам конкретно, а по миру, каким видела его в детстве. Не без помощи романтизации я удивлялась ему каждый день, поэтому и воспоминания очень атмосферные — со вкусами, запахами и даже тактильными ощущениями.

А в девятом классе заметила некоторую несправедливость образовательной системы, покрасила волосы в синий и скатилась до троечницы. Директор после этих событий не могла уснуть две ночи, как мне потом признались, потому что мне пророчили красный аттестат.

Серьезных дум о том, кем стать в этой жизни, у меня тогда не было. Но догадаться можно было, потому что чаще всего я занимала себя чтением и написанием маленьких историй.

Надежды на школьные годы не оправдались — это худшее время моей жизни. Но тогда на первой линейке я была счастлива.