«Занюхни персиком»: что происходит в рязанской рюмочной, где не отдают долги и кусается Петя

Журналистки YA62.RU Виктория Улитова и Дарья Ходосевич продолжают испытывать судьбу в самых непримечательных и даже маргинальных рюмочные города. Для нового обзора Рязани кабацкой девушки сходили в одно из худших заведений — рейтинг 1,7 из 5 баллов. И даже оно не дотянуло до «Ольги», где их пытались избить!

Но обо всем по порядку…

В поисках новой рюмочной для обзора мы нашли на картах «Закусочную Пинта». Название уже говорит о многом, но больше привлекает только рейтинг — 1,7 баллов и куча отзывов о пьяных завсегдатаях, что дерутся у входа и агрессивно себя ведут. Может, у нас есть мазохистские наклонности, раз стало интересно сходить…

Таксист сворачивает с Касимовского шоссе во двор. Мы переглядываемся и понимаем, что бежать до цивилизации по ямам придется непросто, а одна из нас еще и на каблуках. Около минуты мы стоим у входа, вокруг почти никого — только невеселый школьник, который вертит телефон в руках и беспечно проходит мимо наливайки.

На этот раз мы не стали придумывать легенду, как в прошлые разы — просто захотели выпить, вот и пришли. Так что запасаемся свежим воздухом и заходим в «Закусочную Пинта». В нос сразу ударяет противный запах перегара, алкоголя и чего-то кислого, а за столиком сидит мужчина средних лет. Не прошло и минуты как он испарился, и из гостей остались только мы.

Нас бодро окликнула темноволосая продавщица Ирина. Она не сразу понимает, что такое «некрепкий алкоголь», показывает на водку, а потом на «Жигулевское». Его мы и взяли, а на закуску — заветревшийся кусочек грейпфрута. Такой набор обошелся в 210 рублей.

Мы оплачиваем две бутылки пива и кусочек грейпфрута, а параллельно говорим с Ириной. Она явно не прочь пообщаться и настроена дружелюбно.

— А у вас не будет здесь мужиков страшных? Никто драться не будет? — уточняем у сотрудницы «Пинты».

— А вот здесь будет критический выстрел…— во время нашего разговора по телевизору сбоку от барной стойки идет криминальная сводка.

— Да уже сегодня было! — воодушевленно ответила Ирина. — Утром люди поругались, потому что один у другого стакан вытолкнул. Одного вообще выгнали и руку сломали, видимо. Вызвали скорую, а что делать? Они еще говорят, вы только ментов не вызывайте. Проходит несколько минут и менты заходят, спрашивают, что случилось!

— По инициативе главы местной полиции…— продолжает поддерживать наш разговор телевизор сбоку.

— Прям жестко… А вас не обижают? — с искреннем переживанием спрашиваем Ирину.

— Нет, вы знаете, сотрудников наоборот уважают, — расплывается в улыбке Ирина.

Продавщица называет нас красивыми и желает добрых слов — это взаимно. Как обычно, выбрали столик в углу и ближе к выходу, и сначала не заметили двух полупустых стаканов. Через пару минут в «Закусочную Пинта» завалились трое мужчин за 40 лет.

Двое скорчили удивленные гримасы, сказали: «О как!» и сели за столик рядом, а другой, самый старший (как выяснилось, ему 61 год), борзо обратился к нам.

— Здрасте! А вы знаете, что это мой стол? — обратился к нам уже выпивший Петя.

— Ваше место? Как в школе? Вы забирайте свои напитки, мы не претендуем, — отвечаем мужчине.

— Не, не, не. Можно я здесь посижу? — спросил Петя и пристроился рядом с нами.

К нам подходит поздороваться еще один гость заведения, у него замотано бинтами по три пальца на каждой руке, как у лобстера. Его друг, зашедший с ним и заметивший это, быстро уточнил: «Ты и вторую замотал?». Мы пытались узнать, что превратило здорового мужчину в морское ракообразное, но услышали лишь многозначное: «Вам знать не стоит, не хочу вам страшные истории рассказывать…».

Правда, чуть позже «лобстер» передумал и выдал следующее:

— Это меня Петя укусил. Он больно кусается, — закатывается мужчина неприятным смехом, хлопает нашего соседа по плечу и удаляется за свой столик.

В разговор наш новый знакомый Петя почти не лез, так что расспрашивать пришлось самим. Петя пять раз был женат, но ребенок всего один. Злоупотребляет алкоголем мужчина с подросткового возраста — 13 лет — практически каждый день. Иногда были короткие перерывы, но и в них мужчина думал о том, что лучше бы все-таки пил!

Как рассказывает сам Петя, он объездил полмира и Европы. Несколько лет жил в Польше — занимался коммунальной инфраструктурой в одном из санаториев. Потом переехал в американскую Индиану и работал там в той же сфере.

— Плохо мне было в Америке. Очень жесткие законы там: не так посмотрел на девушку и все, садишься за домогательство. И друзей там не нашел, — признался Петя, а еще добавил, что со своим начальником из Польши регулярно ездил пьяным за рулем.

Хотите верьте, хотите нет!

«Приколы» же мужчины с замотанными пальцами над нашим новым знакомым не заканчиваются. В его руках, на которых виднеются грязно-желтые следы под бинтами, вдруг появляется персик. Он радостно подходит с ним к Пете и начинает клянчить:

— Ну понюхай! Занюхни! Ну что это, что? Персик же? — наш сосед на эти фразы зажимается и смущается, но чтобы «лобстер» наконец отстал, подтверждает:

— Персик.

Загадочный мужчина с замотанными руками окидывает нас сальным взглядом и уходит на перекур, перед этим предупредив нас насчет Пети:

— Девчонки, вы его не обижайте! Он хороший! Не обижайте мальчика! — а вот смех у «лобстера» был нехороший. Кажется, помимо распределения мест «Пинта» схожа со школой еще и буллингом.

— Опа-на, [нехорошие] рога! Опс! Здравствуйте! — в помещение влетает очень уверенный в себе и низкорослый при этом мужичок лет 50 в кожаной куртке и черных солнцезащитных очках на макушке. За ним заходит по-спортивному одетая женщина, окидывает нас прищуренным взглядом и идет размашисто жать руки всем присутствующим мужчинам. Которые, кстати, при виде этой парочки сбавляют свою громкость и внимательно на них смотрят, чуть ли не привставая со своих мест. В 90-е мы не жили, и даже еще не планировались, но кажется, эти персонажи думают, что они все еще находятся в том временном отрезке.

— Ну вы не материтесь хоть так, — мужичок в кожаной куртке «приземлился» на лавочку возле нас и явно хотел понять, что мы тут забыли. А мы пытались понять, как от него «отвязаться».

— Девчонки, извините, больше при вас не буду. Вас не будет, буду материться, — ухмыляется мужичок. Другим гостям не терпелось пожать ему руку, и вскоре его забрали на братские обжимания.

После брутальных мужских ритуалов приветствия мужичок, застрявший в 90-х, делает заказ у барной стойки, приобняв свою женщину за плечи. Его уверенность в себе не колеблет даже напоминание Ирины о том, что за ними уже висит должок.

— Ты когда отдавать-то будешь? У тебя уже…

— Его жена озадачилась, сходил бы ты на диагностику? Мужики, не тормозите, пройдите диспансеризацию, — громкая агитация к заботе о здоровье с телевизора заглушает фразу Ирины и ответ мужичка. Но судя по ее осудительно качающейся голове, ответ ее не устроил. А мужичок, не теряя своего нахрапа, продолжает перечислять позиции из меню.

В это время остальные гости «Пинты» вернулись с перекура, в дверях стало притягательно просторно. Петя как-то даже грустно говорит: «Ладно, не буду мешать вам, у вас свои разговоры». Дружелюбно отвечаем ему, что мы и так уже собирались уходить, он спокойно выпускает нас из-за стола, и мы покидаем стены заведения. Свежий воздух сейчас кажется нам в разы более приятным, чем обычно. Так подействовало на наши рецепторы помещение, стены которого пропитаны перегарным дурманом.