«Ещё в Луганске на операционном столе я умер»: ветеран СВО — о пережитом опыте и жизни после фронта

Дмитрий ушёл на СВО добровольцем в 2023 году. Его отговаривали дети, жена, мать — вся семья. Но он увидел новости о том, что мирные жители нуждаются в спасении, и не смог не пойти. Он попал под обстрел, потерял ногу и получил множественные ранения, но ему удалось выжить. «Была мотивация», как говорил сам Дмитрий, вспоминая свою семью. Он просит не снимать его и не называть имя, так как после возвращения с фронта устал от внимания со стороны гражданских. Военнослужащий честно рассказал о том, что он пережил, и как воспринял боевые действия:

— Я ушёл на СВО втихую — семья не знала. Только через месяц они узнали, где я. А уже подняли панику, искали меня. Но они подозревали, я же сразу говорил, что пойду — не отпускали просто.

А украинцам это тоже не нужно, по сути. Их когда в плен берёшь, они говорят: нас насильно привезли, просто посадили в окоп. Некоторые сами сдаются, когда видят русские войска, лишь бы в плен попасть. Потому что иначе всё. Но они же считают нас агрессорами — якобы мы же зашли на их территорию первыми. Но зачем надо было тогда мирное население истреблять?

Я не жалею [о том, что пошёл на СВО]. Я мало, когда жалею — что произошло, то произошло. Значит так мне написано.

Мужчина получил ранение, пытаясь спасти товарищей, но сам попал в ловушку:

— Я снайпером был, побежал за бойцами — на них прилёт был. Они упали и орут, а их подразделение всё развернулось и обратно побежало. Я пошёл забирать ребят, одного успел дотащить. А за вторым побежал — и вот немного не дотащил — прилетело в меня самого. Сначала всё побелело, помутнело, потом, когда зрение нормализовалось — смотрю, одна нога на жилах за мной в двух метрах тянется. И всё, уже мозг сработал, и я тоже слёг.

Когда туда — за ленту попадаешь, это психологически тяжело. Даже вспоминать тяжело, на самом деле.

Возвращаясь в мирную жизнь после боевых действий, военным тяжело адаптироваться к обычной жизни после пережитого и увиденного ими. По словам Дмитрия, многим военнослужащим приходится обращаться к психологу, но он лично не прибегал к услугам врачей по психическому здоровью. Ему помогла семья:

— Когда у меня это случилось ранение, я поменял 9 госпиталей. Был тяжёлый, лежачий. Мне сказали, что я никогда не встану. У меня мотивация была, я говорил врачам, что встану.

Когда я первый раз [после ранения] позвонил жене, я не сразу сказал, что я уже без ноги. Она у меня спрашивает: «У тебя хоть всё нормально или как всегда?». Я говорю: «Всё нормально, но как всегда». Я переживал, что семья бросит. Зачем им такой инвалид, тем более лежачий, который ничего не может сделать? В итоге семья отреагировала нормально. Я просто поражён… — Дмитрий отвернулся, протирая глаза, — Сейчас до слёз доведёте…

Жена на мои опасения [о том, что она его бросит из-за травмы] сказала: «Ты что, тупой?». Жене моей можно ставить памятник, при жизни ещё. Она молодец, сколько она за мной ухаживала, вытягивала.

До того, как всё произошло, когда ногу оторвало — я был человек маловерующий. Верил, но сомневался. Но после того момента я поверил на все сто процентов. Я лежал [на больничной койке] и просил: «Дайте мне хотя бы увидеть внуков, на рыбалку с ними походить.

Ещё в Луганске на операционном столе я умер, у меня была клиническая смерть. Душа не вылетает, как говорят. Я помню только как трясут шланг ИВЛ, в грудь долбят. Веки поднимают — я вижу врача, и вот он мне долбит и долбит в грудь. Я говорю [про себя]: «Ну что ж ты делаешь, сейчас вот очнусь и тебе также налуплю!». Я же всё чувствую, а он меня лупит. Но пошевелить даже мизинцем не могу, чтобы показать, что я живой.

Врач произносит: «Всё, надо отключать. Он умер, на аппаратах ничего нету». И вот я откуда-то слышу женский голос, дай Бог здоровья этой женщине, она говорит: «Нет, давай ещё попытаемся». И как-то откачали.

Когда пришёл в себя, долго не мог видеть. А я ещё толком не знал тогда, что со мной происходит. Думал, может, уже всё отпилили. Потому что у меня только живот целый остался. Думал: «Ну ладно, хотя бы слепой, но живой». Потом постепенно силуэты начали появляться, зрение начало восстанавливаться.