«Бабки вымирают, не дождавшись»: как дожди топят дом, признанный аварийным ещё в 2018 году

На протяжении нескольких дней в Рязани идут дожди. Для жителей нормальных домов — это просто погода. Для жителей двухэтажки № 18 по Качевской — это потоп. Вода зашла с крыши. Прошла сквозь перекрытия. Хлынула на второй этаж.

Жительница дома Елена Ивановна до сих пор не осушила квартиру.

На фасаде нет никаких опознавательных знаков, напоминающих о состоянии дома. Но у жильцов есть акт межведомственной комиссии, датированный 2018 годом, согласно которому восемь лет назад это жилье официально признали непригодным для проживания.

Дом построен в пятидесятых годах прошлого столетия. Ему уже много лет. Балки гниют. Крыша не держит. А люди всё ещё здесь.

Мы позвонили Елене Ивановне утром, после того как пенсионерка прислала одной из наших журналисток ужасающие фотографии. Женщина живёт на втором этаже дома № 18. Ответила сразу — и в голосе была не просто усталость, а свежая боль:

«Ну что, у меня всё течёт. И это не только вчера. Я еще в тот раз вам стакан присылала. У меня как дождь начинается, крыша вся течёт. Вся насквозь. Дождевая вода крышу сверху течёт через потолок. По стенам тоже течет. Там вот где таз, это капает вода с потолка».

Несколько дней назад, когда начался ливень, Елена Ивановна была дома. Она успела расставить тазы и блюдца — но воды было слишком много. Потолок не выдержал. Вода хлынула сразу в трёх местах: на кухне, в коридоре, в туалете.

На кухне — блюдце на подоконнике и таз на столе. В коридоре — лужи рядом со счётчиком. В туалете — мокрое пятно вокруг выключателя.

«То есть уже болото образуется», — говорит она про коридор.

Дождь закончился, но вода не ушла. Она впиталась в старые деревянные балки, в шлакоблочные стены. Теперь в квартире стоит запах сырости, плесень чёрными разводами поползла по углам.

Дом на Качевской, 18 — шлакоблочный, двухэтажный. Такие строили в начале 1950-х для работников завода «Химволокно» как времянки. Шлакоблок тогда был дешёвым материалом, но срок его службы ограничен. Балки перекрытия — деревянные. Им уже много лет.

Срок годности деревянных перекрытий, к сожалению, не такой долгий, но в нормальных условиях они могут еще «пожить», но в этом доме они не просто старые — они гниют. Вода идёт через крышу на чердак, стекает по балкам, пропитывает их насквозь. Те, что должны держать перекрытие, давно превратились в труху.

«Балки и так у нас висят, а ещё сейчас вот дождик, всё капает, всё будет гнить. Плесень вот тут по стенке пошла, она вся чёрная от нее», — жалуется Елена Мысина.

Она говорит «висят» — и это не фигура речи. Балки действительно висят. Держатся на старых гвоздях и на честном слове.

«В 2018 году дом признали аварийным. Потом обещали в 2020 переселить и его сломать, но уже 2026, а он все стоит, люди в нем живут», — с грустью говорит женщина.

Она произносит это спокойно, но в голосе слышится усталость человека, которому надоело ждать. Восемь лет. Целых восемь лет двухэтажка на Качевской, 18 числится в реестре аварийного жилья. Она помнит, как в 2018 году приходила комиссия, как составляли акт, как жильцы думали — наконец-то. Не наконец.

Как говорит пенсионерка, им сначала обещали 2020 год. Потом 2026-й. Теперь в новостях — 2030, а то и 2031 год. Время идет, а дом, которому уже за семьдесят, всё стоит. И после каждого дождя вода всё капает.

«Это же не просто даты. Это годы нашей жизни. Я уже старше, чем большинство этих планов», — вздыхает пожилая женщина.

Недавно у жильцов поселка Строитель появилась надежда. Александр Бастрыкин, председатель следственного комитета, обратил внимание на ситуацию. По его поручению были возбуждены уголовные дела по фактам нарушений при переселении из аварийного жилья.

К нашей собеседнице тоже приходили следователи. Задавали вопросы. Просили документы.

«Звонили мне со Следственного. Приходили ко мне и к соседям. Документы тоже необходимые смотрели, фотографировали все», — говорит собеседница.

Потом следователи ушли, а дело застряло. Жильцы дома № 18 на Качевской так и не узнали, что с ним стало. Ответов нет.

«Никаких ответов мне не присылали и больше не звонили», поясняет Мысина.

В интернете Елена Ивановна видела новости: два дома из Строитела фигурируют в списках, которые попали к Бастрыкину. Один — на улице Дружной, а второй — на Призаводской.

Дома № 18, расположенного на Качевской, в этих списках женщина не нашла.

Она не понимает логики. Дом на Качевской признан аварийным в том же 2018-м. Балки гниют ничуть не меньше, чем в других домах. Плесень та же. Вода заливала его несколько дней назад — и будет заливать снова. Следователи приходили и сюда. Тогда почему их дом не попал в публичное поле?

На совещании у губернатора Рязанской области Павла Малкова 22 июля вновь говорили о переселении. Елена Ивановна искала подробности, читала новости, спрашивала у соседей. Но ответ один: планы, сроки, очереди. Возбужденное дело — и никакого движения.

Несколько дней назад в Рязани прошёл дождь. Обычный летний ливень. В других домах вода просто помыла окна. В доме № 18 по Качевской — затопило квартиры.

Елена Ивановна не знает, когда будет следующий дождь. Но она знает, что он будет. И тазы снова наполнятся. И плесень поползет дальше. И деревянные балки, которым много лет, снова скрипнут под тяжестью мокрого шифера.

Она не знает только одного: когда наконец приедет бульдозер и вместо этой рухляди появится новый дом. По словам женщины, люди хотят, чтобы для них на территории поселка построили один большой дом, куда они все могли бы въехать. Дело в том, что здесь все товарищи по несчастью знают друг друга и живут, как одна семья.

«Хоть бы снесли вот эту рухлядь и поставили нам тут хороший дом и нас туда всех бы запихали. Как раз мы восемь домов, наверное, вошли. Мы не хотим переезжать в центр, потому что многие из нас здесь родились, выросли, отработали на „Химволокне“, получив не только пенсии, но и заболевания. Мы здесь и умереть готовы, но только не под грудами строительного мусора, в который могут превратиться наши дома после сильных дождей или обильного снега», — говорил Елена Мысина.

Под конец разговора Елена Ивановна замолкает. А потом произносит фразу, которая звучит как приговор:

«У нас вот Таня жила, но она уже умерла в 2018 году, Валя была, тоже вот умерла, уже бабки-то, как говорится, вымирают. Не дождавшись…»

Она перечисляет имена соседей по дому № 18, с которыми когда-то вместе ходила на собрания, подписывала бумаги, верила в 2020 год. Их уже нет. Следователи не успели их опросить. Чиновники не успели их переселить.

А капли после последнего дождя на кухне всё ещё падают.

Редакция направила официальный запрос в следственные органы, чтобы выяснить, как расследуются возбужденные уголовные дела. Мы опубликуем ответ, как только получим его.