«Дышать и так нечем»: рязанцев встревожил проект свинцового производства у «Дикой утки»

Жители Рязани возмущены планами модернизации производства по переработке свинцовых аккумуляторов в самом центре Московского района. Предприятие ООО «Спецтехмонтаж» намерено запустить линию мощностью до 15 тысяч тонн в год, что фактически превращает действующий цех в полноценный металлургический завод II класса опасности. В то время как экологи бьют тревогу из-за близости жилых домов, школ и продуктовой базы, власти утверждают, что речь идет лишь о «формальных процедурах». Разбираемся, насколько реальна угроза для здоровья тысяч рязанцев.

В конце июня на сайте администрации Рязани появилось уведомление о проведении общественных обсуждений, где заявителем выступило рязанское ООО «Спецтехмонтаж». По общероссийскому классификатору видов экономической деятельности у этого предприятия основной вид деятельности — «производство свинца, цинка и олова». Компания имеет производственную базу по адресу: проезд Шабулина, 1А — это промзона в центре Московского района.

По информации администрации, которая всполошила общественность, объектом экологической экспертизы стал проект по комплексной утилизации отработанных свинцово-кислотных аккумуляторных батарей. Проект предполагает оборудование, состоящее из линии по переработке аккумуляторных батарей КРАБ-22, печи неэлектрической короткобарабанной для восстановления свинца, печи неэлектрической для рафинирования свинца.

После публикации мэрией сведений о проведении общественных обсуждений на ресурсах регионального Экологического Рязанского альянса (ЭРА) появилась информация о строительстве нового предприятия в непосредственной близости от жилых домов, детских учреждений, водоемов и продовольственной базы.

В соцсетях альянса написали о запуске нового производства по переплавке аккумуляторов:

«Адрес планируемого производства — Шабулина, 1А, в районе злополучного озера „Дикая утка“. Здесь планируется размещение производства II класса опасности! И если этот план состоится (сейчас как раз проходят обсуждения и подготавливаются документы), то жителям Канищево и Борок можно будет посочувствовать. По генеральному плану города размещение таких производств в этом месте, естественно, не предусмотрено и вообще быть не должно, но предприятию каким-то образом удалось утвердить санитарно-защитную зону как для предприятия II класса опасности», — говорится в сообщении альянса.

Эта информация вызвала волну возмущения у рязанцев, и, когда губернатор Павел Малков анонсировал прямую линию, люди оставили на его странице несколько десятков обращений с просьбой не допустить строительства вредного производства в густонаселенном районе.

«Вокруг люди и сплошные социальные объекты: пятая продуктовая база (500 м), два колледжа (1 км), ЖК „Ново-Пирогово“ (1 км), поликлиника „Красное знамя“ (850 м), завод „Красное знамя“ (650 м), СК „Чайка“, школа № 45, сад № 93 (1,3–1,5 км), Канищево (1,2 км), парк Морской славы (1,2 км), парк в Приокском (1,2 км), Ворошиловка (800 м)», — обращали внимание в комментариях.

Жители близлежащих районов опасаются, что утилизация аккумуляторов приведет к загрязнению атмосферы, а также подземных вод из-за близости озера «Дикая утка» и разлива Оки в половодье в этом районе.

«Оксид меди, свинец, неорганические соединения — железо, кремний, олово, сера, сурьма, цинк — по проекту будут распространяться в зависимости от ветра в радиусе 1,3–2,1 км. Вблизи 1,5 км: Борки, Канищево, Приокский, Ворошиловка, три карьера. Высокий уровень риска аварий приведет к экологической катастрофе. Потенциально может быть вред здоровью каждого рязанца через загрязнение воздуха, так как в 500 метрах пятая продуктовая база, которая кормит всех, вне зависимости от места проживания. Тысячи жителей Приокского, Канищево, Ворошиловки, Борок категорически против завода вблизи районов», — такой комментарий оставила Татьяна.

Правда, как оказалось, переплавкой свинца в этой промзоне занимались еще с нулевых годов. А сейчас речь идет о расширении и модернизации уже существующего производства. Среди производимых в настоящее время продуктов на сайте завода ООО «Спецтехмонтаж» указаны свинцовые сплавы разных марок, включая отлитые металлические слитки. Среди ныне действующего оборудования значатся линия по разделке аккумуляторного лома, которая нужна для переработки автомобильных и промышленных аккумуляторных батарей с корпусами из эбонита или полипропилена. Эта переработка позволяет разделить их на фракции металлического свинца, свинцовой пасты (концентрата свинца), полипропилена (эбонита) и серной кислоты.

На предприятии в настоящее время используются рафинировочные котлы, а также фильтры рукавные, предназначенные для очистки отходящих газов, возникающих во время плавки свинца в короткобарабанной печи. То есть предприятие, как и системы очистки на нем (правда, непонятно, какой степени эффективности), уже давно функционируют. Объемы производства в открытых источниках не указаны, правда, есть данные по чистой прибыли, которая в последние годы уменьшалась. Так, за 2024 год прибыль компании составила 4,6 миллиона рублей при выручке 374 миллиона.

Проект, который так возмутил рязанцев, связан с намерением предприятия запустить на частной территории новую линию комплексной утилизации отработанных свинцово-кислотных АКБ. Проектная мощность линии — до 15 000 тонн аккумуляторов в год, то есть речь идет о значительных, или как говорят, промышленных масштабах переработки. Согласно открытому документу оценки воздействия на окружающую среду, речь идет о производстве 2500 тонн свинца в год и 500 тонн свинцово-сурьмянистых сплавов в год. А это уже полноценное металлургическое производство с плавкой и рафинированием свинца.

Новые производственные мощности, согласно проекту, включают линию переработки аккумуляторов КРАБ-22, короткобарабанную печь для восстановления свинца и печь для рафинирования свинца. Мы решили посмотреть, насколько близко от жилых домов находится предприятие. Оказалось, что оно находится в непосредственной близости от дома автора этой статьи.

Стоит отметить, что я живу на Московском шоссе в районе Автовокзала и добраться до Приокской промзоны могу теоретически пешком минут за 40. Прогулка по шоссе и промзоне — занятие не самое вдохновляющее, поэтому я еду на такси.

«А что это вы туда едете, там же промзона?» — интересуется таксист.

Объясняю, что хочу посмотреть, где находится опасное производство.

«Ого, какое еще производство, к [непереводимая игра слов]. У нас же тут и так дышать нечем. Так что я тоже очень хотел бы посмотреть, где это находится. Сам живу неподалеку», — поддерживает водитель.

Подъезжаем — промзона как промзона. Пыль, бездомные собаки, колючая проволока и куча всяких вывесок. Предприятие «Спецтехмонтаж» находится в глубине промки — ближе к окружной и, соответственно, к тому самому озеру «Дикая утка».

Соседство с озером пугает многих рязанцев из-за потенциального риска отравления подземных вод и Оки. Промзона большая, оттуда открывается вид на мой дом. По итогам слушаний заявлялось, что вредное воздействие может распространяться примерно на два километра. Прикидываю, что до моего дома по прямой будет, пожалуй, меньше. А ведь я выбирала квартиру с пунктом в голове — подальше от промзон. Но в Рязани, нашпигованной промышленными предприятиями, это пожелание практически нереализуемо. Остается надеяться на розу ветров, честность промышленников и надзорных органов и свою хорошую карму.

Ничего интересного в районе адреса предприятия я не увидела — обычные ворота, проходная и собака возле нее. Никакого особенного зловония, черного дыма и прочих ужасов тоже не было. Правда, в целом дышалось в этой промзоне неважно. Находиться там долго совсем не тянуло.

Добралась до продуктовой базы, близость которой к свинцовому предприятию вызывала страхи у рязанцев. Это большой рынок, где продается всё — от башкирского меда до алтайских сыров и кавказских специй. Даже в будний день тут полно машин и покупателей. База действительно находится на территории самой промзоны.

В непосредственной близости не только завод по переработке свинца, но и другие промышленные площадки. Например, Рязанский завод силикатных изделий. Правда, нейронка из всех находящихся там производств особое внимание по части экологических рисков предлагает обратить именно на свинцовую переработку как на потенциально более опасную.

Во время прогулки по территории Пятой базы я поговорила с людьми — несколько человек не знали ничего о проекте строительства. А вот Татьяна из Приокского рассказала, что люди объединяются в рабочих коллективах и школах, чтобы не допустить запуска производства.

«Наша школа агитирует писать заявление о том, чтобы не открывали завод, что это опасно. И я совершенно согласна с этой позицией, я уже написала и отправила заявление. Мне пришел ответ, что в журнал оно занесено. Я рассказала о предприятии и у себя на работе. Есть возмущение, конечно, у людей. Здесь у многих дети ходят в школы и в детские сады, расположенные рядом», — говорит Татьяна. Она живет в Приокском.

Наталья Ивановна сказала, что слышала о предприятии мельком, свои предложения никуда не направляла, но дышать свинцовым воздухом не хотела бы:

«Ко мне сюда внуки приезжают погостить на выходные из другого района. Зачем нам тут новое вредное производство?» — говорит она.

Мы также поговорили с независимыми экспертами о том, насколько допустим запуск такого производства в черте города и реально ли при нынешних технологиях обезопасить людей, живущих в непосредственной близости от производства.

Один из наших собеседников сказал на условиях анонимности, что сам запускает похожее производство, правда, в удалении от большого города. По его словам, современные технологии позволяют свести риск для окружающей среды и здоровья людей до минимума. Но такие технологии требуют крупных финансовых вложений и готовности бизнеса вкладываться в экологию:

«На самом деле всё зависит от того, какое стоит оборудование. Если стоят хорошие автоматические печи, есть нормальный квалифицированный персонал и хорошая система газоочистки, то, в принципе, ничего такого страшного нет. У меня было производство по переделу аккумуляторов, и там полностью всё убирается системой газоочистки. Сначала рукавными фильтрами, потом стоят водные скрубберы. Даже если меньше пяти микрон что-то пролетело в фильтр, то потом через водный раствор это всё осаживается и отстаивается. И эта вода оборотная, она идет обратно в производство».

Для правильных выводов нужно понимать, есть ли у производства эти фильтры, планируется ли система орошения отходящих газов, улавливание серы, улавливание свинца. «Главное — должен стоять рукавный фильтр и должен быть водный скруббер, который улавливает серу. Сера гораздо меньше, чем свинец, она будет через рукавный фильтр проходить. Поэтому должна быть скрубберная часть. Вот эти два оборудования должны быть однозначно. Ну и если печи хорошие, то внутри цеха не будет никакого дыма. Это даже для работников никакого особого вреда не принесет, не говоря уже о рядом стоящих домах», — говорит наш собеседник.

Перед металлургической частью, непосредственной плавкой свинца, идет процесс разделки аккумуляторов.

«Если эта разделка аккумуляторов происходит в готовой производственной линии, то тогда кислоты, пластик, свинец — оно всё разделяется и собирается в отдельные емкости. Кислота регенерируется, пластик продается на заводы по производству ПВХ. Свинец идет в производственную линию», — объясняет промышленник.

Но одновременно он признаёт, что очень много производств далеки от совершенства. И если на предприятии не предусмотрена очистка газов, то это производство становится очень опасным для окружающих. О том, какая территория в зоне риска, говорить сложно.

«Тяжелые металлы, они, в принципе, вредны. Как роза ветров будет тащить этот дым? Дым достаточно далеко тянется, и если нет системы фильтрации свинца, то он никуда не растворится. Он будет падать на головы людям. Да, он будет микроскопическим, его не будет видно, но однозначно тяжелые металлы есть тяжелые металлы. Всё зависит от системы газоочистки, от установленного на предприятии оборудования», — говорит он.

На вопрос о том, насколько сейчас строго к этому относятся контролирующие органы, собеседник ответил, что законодательство по этому вопросу достаточно строгое. Но есть нюанс:

«Ну, слушайте, коррупционную часть мы никуда не убираем в Рязанской области. Она велика и необъятна. Но я же не природоохранная прокуратура, не могу сказать точно. Вообще это очень жестко всё контролируется».

Опубликованный документ экологической экспертизы на 300 листов указывает, что компоненты пыли, в составе которой по убывающей — свинец, железо, цинк, олово и сурьма, могут поступать в атмосферный воздух в ходе технологического процесса. При этом проект предусматривает газоочистные установки, а образующуюся пыль предполагается утилизировать на самом предприятии. Часть отходов предприятие планирует использовать повторно или утилизировать самостоятельно, часть — передавать специализированным организациям. Например, лом футеровки предполагается вывозить на санкционированную свалку промышленных отходов МУП «Эколозащита» в Рязани.

По документам проект также предусматривает многоступенчатую очистку отходящих газов от плавки свинцового сырья: сначала загрязнения улавливаются циклонами, затем — рукавными фильтрами ФРКИ-90. Отдельная система предусмотрена для линии разделки аккумуляторов — фильтр ИФ-10 должен очищать воздух от паров серной кислоты.

По оценке нашего собеседника, линия КРАБ-22 означает, что разделка аккумуляторов будет происходить автоматически, что уже неплохо.

«Только малая часть предприятий используют это оборудование. Остальные как-то вручную разбирают, кислоты разливаются, всё это может попасть в грунт. Если система „КРАБ“ есть, уже это очень большой плюс. Она, в принципе, недешевая, значит, люди правильно подходят к этому делу», — говорит он.

Наш собеседник также указал на то, что в Рязани несколько предприятий по переработке свинца. Наш город, как оказалось, один из основных центров такой переработки в Центральной России наряду с Зарайском, Воскресенском и Курском.

Эколог, сопредседатель Союза экологических организаций Москвы и главный редактор газеты «Дом природы» Андрей Фролов также говорит, что предприятия по переработке свинца могут быть абсолютно безопасными, но тут важна ответственность бизнеса перед обществом и природой, а также отсутствие коррупционной составляющей:

«Всё зависит от того, насколько будут приведены требования по безопасности в соответствие со стандартами. Еще в девяностые годы я был в городе Эссен, в Германии. Там посреди города стоял забор, а за ним — завод по переработке токсичных отходов. Но там полностью соблюдалась вся технология. Жители, конечно, в свое время возмущались. Но руководитель предприятия с ними встретился, он провел всего 130 встреч, показал им все технологии, и в конце концов муниципалитет разрешил построить предприятие.

К сожалению, в нашей ситуации вспоминается, как акт Николая Первого, когда спросили, почему в России такие строгие законы. А он ответил, что строгость российских законов смягчается необязательностью их выполнения. Понимаете? Вот эта беда — необязательность выполнения даже тех требований, которые есть. Она, к сожалению, у нас постоянно присутствует», — говорит эксперт.

В ситуации с рязанским заводом, по его словам, нужно говорить не о мощности производства, а о самой технологии переработки. О территории, на которую может распространиться потенциальный вред от предприятия, говорить сложно, не зная всех деталей производства.

«В Москве есть Рудневский завод по сжиганию мусора. Там не перерабатывают аккумуляторы — это более щадящее производство, но там защитная зона полтора километра. Там ничего строить нельзя. Если ближайшие к заводу дома стоят метрах в 500, то вполне возможно, что это будет сказываться на жителях. Могут быть испарения серной кислоты, окиси свинца. Свинец — это тяжелое токсичное вещество, которое вызывает общее отравление организма. Свинец, попадая в организм, влияет на нервные окончания и происходит общее отравление. Человек начинает серьезно болеть. Даже вот художник Гойя, который рисовал красками с добавлением свинца… У него началось психическое расстройство, и он от этого умер в конечном счете. В первую очередь отравление тяжелыми металлами сказывается на нервной системе, начинаются астматические различные явления. Ну и в конечном счете это может привести к тяжелым последствиям, вплоть до смерти», — предупредил эксперт.

Вместе с тем Андрей Фролов подчеркнул, что при соблюдении всех технологий по защите населения риски сводятся к минимуму. И напомнил, что в Москве при Курчатовском институте стоит атомный реактор.

«Хотя в черте города атомный реактор, естественно, нормальные люди никогда бы не стали строить, но он с советских времен остался, его не демонтировали. Есть такие вещи, которые люди, к сожалению, вынуждены делать».

Если строится новый завод, то, по словам эксперта, имело бы смысл его вынести за город, но тут уже предприниматели исходят из мелкой экономии — в черте города проще найти рабочих, не нужно тратиться на транспорт.

Как оказалось, в случае Рязани речь идет о запуске новой линии и, судя по всему, расширении мощностей на территории уже существующего предприятия. Во время последней прямой линии в конце августа Павел Малков ответил на вопрос о заводе, заявив, что нынешние общественные обсуждения связаны с «формальными процедурами».

«Главное: не планируется строительство никакого нового завода в этом районе, по Генеральному плану Рязани оно вообще невозможно. Предприятие там работает с начала 2000-х годов. С 2008 года там уже действует линия по разборке аккумуляторных батарей. Я глубоко в технологические процессы и в ситуацию на предприятии не погружен. Знаю, что там идут какие-то формальные процедуры, связанные с изменением законодательства. В том числе ведется официальная процедура оценки воздействия на окружающую среду», — пояснил глава региона.

Свои замечания и предложения в рамках общественных обсуждений рязанцы могли направлять до 30 августа. Дальнейшее решение будет приниматься уже на уровне государственной экологической экспертизы Росприроднадзора.

Получить комментарии предприятия на момент публикации пока не удалось.