«Он мне снится, мы разговариваем»: как и почему под обвалами казармы погибли 24 юных десантника

12 июля 2015 года. День, который потряс всю страну и когда произошла самая крупная катастрофа в российской армии. В поселке Светлом обрушилась казарма 242-го учебного центра подготовки. Под завалами оказались 43 молодых десантника. 24 из них погибли, остальные получили тяжелые травмы и долгое время восстанавливались. Дело расследовали пять лет, еще два года тянулся судебный процесс.

Сегодня 10 лет со дня, когда жизни парней оборвались за доли секунды. NGS55.RU вспоминает историю, которая до сих пор будоражит умы. Подробнее — в материале Анастасии Чесноковой.

Обычный летний вечер. Время около 22:40. В казарме в поселке Светлом солдаты, которые день назад приняли присягу, готовятся ко сну: кто-то сидит на кровати, общается между собой, а кто-то ходит по помещению. 7–9-я роты размещены со второго по четвертый этаж. Через пять минут всё изменилось.

В здании обрушивается одна из секций. Все пролеты с первого по четвертый этаж сложились будто карточный домик. Местные жители слышат грохот, а следом крики солдат. Вскоре начали тревожно гудеть сирены.

Момент обвала попал на видео. По кадрам видно, как по коридору казармы идет девушка (позже выяснится, что это была фельдшер), именно в этот момент пол здания уходит вниз. Шокированные случившимся, молодые люди бросаются к кроватям. Они смотрят на обрушившуюся часть здания, а затем выбегают, беря с собой вещи.

После того как включается свет, солдаты направляются в зону обрушения, где всё заволокло пылью. В течение минуты парни возвращаются обратно. Затем проходит еще пара человек. В это время с потолка продолжают падать части строения.

43 солдата-срочника оказались под плитами. Для разбора завала быстро сосредоточили большие силы. По данным областного правительства, на месте случившегося работали 345 человек и 67 единиц техники, а также дежурили 34 бригады скорой помощи. Здание казармы выглядело так, будто его взорвали.

Вскоре в Светлый приехали тогдашние мэр города Вячеслав Двораковский и губернатор Виктор Назаров. Тут же создают оперативный штаб.

В Омск направляют шесть групп кинологов из Новосибирска. Из Москвы прибыло два специальных авиаборта для транспортировки тяжелобольных в медицинские центры столицы. В это время министр обороны Сергей Шойгу приезжает в национальный центр управления обороной РФ, откуда докладывает о ходе работ президенту.

«Около 22 часов 40 минут произошло обрушение казармы третьего учебного парашютно-десантного батальона. В казарме всего находилось 337 человек, под завалами оказалось 38. На данный момент 21 человек извлечен из-под завалов, их эвакуировали в больницы. 19 человек еще находятся под завалами. Родителей сейчас отвезут на автобусах в штаб учебного центра, им будут предоставлены списки. Причины обрушения пока не известны, но это точно был не взрыв и не пожар», — рассказал на месте трагедии заместитель начальника учебного центра по работе с личным составом, подполковник Виталий Мединский.

Всех пострадавших десантников доставляли в городскую клиническую больницу № 1 имени А. Н. Кабанова. Одним из тех, кто спасал в тот день солдат, стал торакальный хирург Вадим Гершевич. По его словам, медики работали двое суток.

«Десантников начали ночью возить, всю ночь мы им оказывали помощь, потом с утра приехали представители Минобороны из Москвы, проходили консилиумы, по результатам консилиумов еще что-то делали», — вспоминал врач.

Основные работы начались лишь утром, так как сразу их проводить было нельзя из-за опасности.

«Сверху, что смогли, убрали, а дальше можно было действовать, только если привязать плиты, которые нависали сверху. Когда привязали — начали разбирать основной завал. Собак использовали. Собака ходила нюхала, искала. Минуты тишины были, когда все замолкали, ждали: вдруг что-то послышится», — рассказывал корреспонденту NGS55.RU спасатель Владислав Давыдов.

В Светлом Владислав сделал видеозапись, на которой из завала достают молодого парня. Делают это медленно и аккуратно, чтобы не навредить ему. Солдат периодически теряет сознание, но его взбадривают словами: «Терпи, братуха!»

Позже этим парнем окажется Рустам Набиев. Он переживет 16 операций, две клинические смерти и потеряет ноги.

Под плитами Рустам пролежал семь часов, еще сорок минут его вытаскивали. По словам Набиева, всё это время он прощался с родными и чувствовал, что «уходит».

«Я был весь зажат, кровь не циркулировала, рук и ног я не чувствовал. Потом, когда плиту убрали, я увидел свет, появился прилив сил. Меня ввели в искусственную кому, чтобы я не погиб от болевого шока. Мои травмы были серьезными: открытый перелом ног, пошло заражение крови».

В Омск на службу 23-летний Рустам приехал из Уфы. Тогда он уже выучился на инженера, и по возвращении его ждала работа.

Вечером в день трагедии молодой человек был в казарме и готовился ко сну. Рустам вспоминает, что долго не ложился. Время было примерно половина одиннадцатого, хотя отбой в десять.

«После присяги я заступил в наряд, сдал свой пост и вернулся в расположение. Я был уставшим, сутки практически не спал. Пошел умываться. Я долго не ложился. Время было где-то половина одиннадцатого, хотя в десять уже отбой. Подошел к окну. Тут подбежал дежурный по роте, начал кричать. Я только успел повернуть голову в его сторону и сразу провалился вниз. Четыре этажа сложились за полторы секунды».

Солдат провалился со второго этажа на первый, обломки третьего и четвертого упали на него. Набиев пришел в себя спустя неделю после случившегося в московском центре нейрохирургии. Всё это время был в коме.

В общей сложности Рустам провел в больнице семь месяцев. Он сильно похудел и думал, что будет обузой для родителей, так как остался без ног.

«Когда мне огласили список и количество погибших, тумблер переключился. Дело в том, что там еще мой друг погиб, и я решил, что буду жить несмотря ни на что».

Сейчас Рустам Набиев — известный башкирский блогер, параспортсмен, общественный деятель и многодетный отец. Вместе с женой Индирой путешествует по миру и наслаждается жизнью.

Спустя 10 лет Рустам рассказал нашим коллегам из UFA1.RU, что вспоминает эту историю каждый день. Но ощущений нет никаких. Он давно отпустил ее и пережил.

«Эта история настолько в норме, что ощущений внутри не вызывает. У меня нет безразличия, я не вижу смысла постоянно вспоминать и переживать. Для чего мне это надо? Я каждый день встаю и с утра и знаю, что это произошло. Но нет смысла снова это переживать. Я вспоминаю про это каждый год, не скажу, что кошмары снятся. Наверное, потому, что я принял это, признался, что это во мне навсегда, до конца моих дней».

Каждый год он ездит по кладбищам к ребятам их Башкирии, которые погибли. Ходит в мечеть и молится за них.

Еще одним пострадавшим стал омич Актлек Акылбеков. Он родился в Называевском районе. В армию пошел в 20 лет, а десантником стал случайно. Туда его отправили, так как парень был полностью здоров.

По словам омича, в тот вечер не спал, потому что рядом лежали сослуживцы из Челябинска и Уфы. Они не были в увольнительном, поэтому интересовались, куда он ходил. Внезапно Актлек услышал хруст. Солдаты подумали, что по окнам ударила ветка. Подскочили и посмотрели в их сторону, но ветра не было.

«Пришел сержант-контрактник, спросил: „Что подскочили? Не бойтесь, ложитесь“. Только мы улеглись, секунд 30 прошло, и я слышу еще один хруст. Поворачиваю голову и вижу: окно и стена улетает вниз. Я хватаюсь за дужку кровати, делаю первый шаг, второй шаг, пытаюсь ухватиться руками за центральный проход, но не дотягиваюсь. Я улетел вниз, и меня сверху засыпало. Когда провалился, почувствовал, как на меня полилась горячая кровь», — рассказывал корреспонденту NGS55.RU Актлек.

Под завалами парень провел 5,5 часа и лежал в сознании. Говорит, что всё слышал и видел.

«Я ведь слышал, как ребята кричат где-то сверху, сбоку. Их становилось всё меньше: четверо, трое, двое. Я помню, как они хрипели: „Я, такой-то, передайте моим родителям, что я их люблю“».

Спасатели, которые были рядом, переставали говорить, чтобы услышать ребят. Но у Актлека не было сил подать сигнал. Его надеждой стала та самая труба от кровати, которая лежала рядом с ним. Он начал стучать по ней, а вскоре кричать. Через некоторое время его нашли и вытащили. Но спасение молодого человека выдалось проблематичным. Плиты, упавшие на него сверху, придавали Актлеку спину и ноги.

Парня привезли в БСМП-1. Ему зашили ногу, а потом отправили в московскую больницу имени Вишневского.

«Мне ноги поднимали, а мышцы висели. Икру сжимали, а она как пакетик с водой. Мои ноги были черными, было видно кости».

По словам омича, бывает время, когда вспоминает сослуживцев, которых уже нет, а также период, проведенный в больнице.

«Вспоминаю пацанов, которых уже нет. А еще вспоминаю времена, когда был в больнице. Там было скучно. Как-то вышел на пост, спросил у медсестер: „Можно вам помочь?“ Мне дали халат, я много учился, затем помогал больным пациентам».

Больше всех молодой человек благодарен врачам. После случившегося у него были сильные раны, сейчас же следов от них почти нет. Есть лишь онемение в правой ноге, но Актлек этого не замечает.

Другой омич, Юрик Аврамов, получил переломы таза в четырех местах, ребер и другие травмы. В тот день десантник собрал военные книги, подошел к кровати и услышал треск. Он подумал, что это град. Посмотрел в окно, но всё было сухо.

«Я успел две кровати пнуть, чтоб друзья проснулись, а рядом того, кто со мной спал, парнишку, успел только за руку схватить, и мы рухнули», — делился с корреспондентом NGS55.RU Юрик.

Аврамов провалился между плитами и не потерял сознание. А вскоре решил сам выбираться из завала.

«Пополз. Не понял, что со мной, подумал: упал и упал. Я понял, что я сидел в яме спиной на улицу, я видел фонарь. Нащупал рукой дырку и начал ползти. Нащупал товарища своего, Гиря у него кличка была. Я его откопал, взял за грудную клетку и начал тащить, а он вздыхал, но глаза были закрыты. Тянул его до середины коридора, который уцелел. Когда фонарь подсветил, я увидел лицо Гири. Начал его тормошить, но увидел, что всё».

В первые минуты после обрушения омич разговаривал с солдатами, которые были под завалами, и даже шутил.

«Тот парень, который упал с четвертого этажа, мы с ним разговаривали-разговаривали, и потом он замолчал и мне не ответил. Мы потом поняли, что он умер».

Десантника увезли в Москву, в госпиталь Вишневского. Четыре месяца он был прикован к кровати. Врачи хотели ампутировать палец на ноге, но девушка омича запретила это делать.

Юрику удалось быстро восстановиться. Он учился заново ходить и сидеть. Постоянно тренировал руки и подтягивался на резинках. Такой напор десантника удивил врачей. У Аврамова была одна цель — снова пойти в армию.

«Я всеми способами пытался донести до руководства, что мне нужно восстановиться и что я могу. Я хотел служить. У меня было дикое желание вернуться обратно».

Через полгода омич прошел военно-врачебную комиссию и отслужил в Московской области в 38-м гвардейском полку ВДВ.

Четырехэтажное здание казармы в Светлом построили в 1975 году. Оказалось, что его изначально возвели с нарушениями. Рабочие использовали цемент одной из худших марок. Кирпич был силикатный и непригодный для Сибири, а шов в стенах — слишком толстым.

Весной 2013 году в казарме начинают капитальный ремонт. Генеральным подрядчиком стало предприятие «Спецстройинжиниринг». За работы берется компания из Нижнего Новгорода «РемЭксСтрой».

Организация отремонтировала инженерные сети, полы, заменила окна и перекрытия. Именно они оказались более тяжелыми, чем старые. В месте плит-пустоток с выемками строители положили монолитный железобетон. Кроме этого, в период дождей рабочие демонтировали крышу. Одна из опорных стен пропиталась влагой. Перепады температуры разрушили кладку, и кирпичи стали выпадать. Но это было сложно заметить, так как фасад казармы закрыли сайдингом.

Следственный комитет возбудил три уголовных дела по статьям «Халатность», «Нарушение правил безопасности при ведении строительных работ» и «Превышение должностных полномочий».

В день трагедии в качестве подозреваемого допросили генерального директора компании «РемЭксСтрой» Александра Дорофеева. Через сутки его задержали. Арестовали и начальника 242-го учебного центра ВДВ Олега Пономарева.

Расследование уголовного дела, состоящего из 412 томов, затянулось на пять лет. Были проведены различные экспертизы. Летом 2017 года стали известны результаты одной из них.

Выяснилось, что казарма обрушилась из-за вспучивания кирпичной кладки под навесным фасадом. Олег Пономарев, а также его заместитель по тылу Владислав Пархоменко, сотрудники «Спецстроя» и компания «РемЭксСтрой» не должны были допустить эксплуатации здания.

Круг подсудимых постепенно расширялся. Всего до суда дошли 11 человек. Это заместитель руководителя регионального управления заказчика капстроительства Центрального военного округа Минобороны Александр Савустьян, старший инженер-инспектор инспекции технического надзора Евгений Криворучко, директор «РемЭксСтроя» Александр Дорофеев, бывший руководитель проекта «РемЭксСтроя» Дмитрий Баязов, полковник Олег Пономарев, экс-заместитель командира войсковой части по тылу — начальник тыла Владислав Пархоменко. Среди обвиняемых было и пять бывших сотрудников «Спецстроя»: Алексей Дубинин, Игорь Титарев, Федор Ержанин, Николай Гашенко и Григорий Годнюк.

В первой половине 2020 года уголовное дело направили в суд, но процесс отложили, так как сторона защиты не успела ознакомиться с его материалами.

Судебные разбирательства длились еще два года. Летом 2020 года Баязова и Пархоменко отправили под домашний арест. Суд посчитал, что сторона обвинения не предоставила достаточных оснований для того, чтобы они оставались под стражей.

В 2021 году истек шестилетний срок давности по основному эпизоду. Кроме этого, прокурор потребовал назначить новую экспертизу. Причиной этому стал вывод суда. Там посчитали, что результаты были неубедительными. Спустя две недели рассмотрение дела и вовсе приостановили из-за болезни Федора Ержанина.

Приговор вынесли лишь спустя семь лет после трагедии:

• Владислав Пархоменко — 10 лет колонии строгого режима и штраф в размере шести миллионов рублей, а также лишение воинского звания;

• Александр Дорофеев и Игорь Титарев — восемь лет колонии общего режима;

• Дмитрий Баязов — семь лет лишения свободы;

• Алексей Дубинин и Григорий Годнюк — шесть лет колонии общего режима;

• Николай Гашенко — пять лет колонии (его освободили от ответственности из-за срока давности);

• Александр Савустьян — пять лет условно;

• Евгений Криворучко — пять лет колонии (но от наказания его освободили из-за истечения срока давности совершения преступления);

• Федор Ержанин тяжело болен, но по нему дело не прекращено;

• уголовное дело в отношении Олега Пономарева прекратили из-за истечения срока давности.

«Хочу надеяться, что правосудие в какой-то мере восторжествовало, что те виновные, которые есть, они наказаны», — говорит Рустам Набиев.

По словам десантника, на все судебные процессы он ездил сам, чтобы судьи видели, в каком он состоянии. За моральный вред Набиеву выплатили пять миллионов из 50 запрошенных.

«Я хотел, чтобы они увидели меня своими глазами и вынесли более справедливое решение, потому что по первому процессу мне одобрили только миллион рублей. Эта сумма не восполняет те моральные мучения, которые ты пережил. Это смешная сумма. Сейчас закончился процесс по моральному вреду, естественно, судить об адекватной компенсации не имеет смысла. Любая сумма не сможет восполнить утраченное здоровье. Мы отсудили пять миллионов из 50 запрошенных».

10 лет назад трагедия забрала жизни 24 молодых парней. Некоторым из них было всего по 18 лет. В паблике «Памяти десантников, погибших под Омском» во «ВКонтакте» ребят никогда не забывают. Там постят их фотографии, на которых они улыбающиеся, счастливые и жизнерадостные. Именно такими они запомнились родным и близким.

«Вспоминаем его только с улыбкой, любил мороженое с шоколадной крошкой, поэтому всегда, когда едем к нему в гости, теперь берем по мороженке, как когда-то в детстве. Не хватает его. И сколько бы ни прошло лет, эта боль никогда не утихнет. Он навсегда в наших сердцах», — пишет сестра погибшего десантника Олега Кортусова.

«Когда в армию провожали, возле военкомата народа очень много было. Мы к нему подойти даже не можем с мужем. Потом он всех протолкнул, подошел к нам, и говорит: „Апай, ждите, я вернусь, всё хорошо будет“. Очень тяжело осознать, что его нет с нами рядом. Когда они из Уфы поехали в Омск, поезд недалеко от нас проходил, станция Кропачево Челябинской области. Там поезд останавливался на полчаса. Поехали ночью в три часа туда. У Раниса телефон сломан был, брат ему свой отдал. Чтобы он на связи был. Но в тот день мы не дозвонились. Потом через год привезли его личные вещи, в коробке лежал и этот телефон», — рассказывает двоюродная сестра погибшего Раниса Алтынбаева.

«Мы с братишкой были не разлей вода. В Уфе мы провожали его 25 июня. Тогда мы обнимались в последний раз. Он меня так крепко обнимал, как будто чувствовал, что в последний раз. Сейчас каждый раз ходим на кладбище и осталось обнимать только памятник. Он мне снится, мы разговариваем», — поделилась сестра Фидана Мамлиева.

«12.07.2015 года около 19:00–20:00 Валера написал, что принял присягу, что всё прошло отлично, он был очень рад. Сказал, что уже лег в кровать, что положили его возле окна. Сказал, что очень соскучился, и пожелал доброй ночи. И это оказалось последним его сообщением. Утром я зашла на страницу Валеры. Там его брат сообщил, что Валеры больше нет. Я ничего не поняла. Началась паника, тряска. Созвонилась с мамой Валеры. И там уже всё стало понятно. Я уверена, что теперь он мой ангел», — вспоминает девушка Валерия Ломаева.

В поселке Светлом через месяц после обрушения казармы установили мемориальный камень с надписью: «Мемориальный камень заложен в память о воинах-десантниках, трагически погибших 12 июля 2015. Вечная память».

В начале 2016 года все старые здания на территории учебного центра признали непригодными к эксплуатации и демонтировали.

Выражаем соболезнования родным и близким погибших.