«Нельзя затронуть тело, не затронув душу»: как рязанка проводит обряды в банях

Ксения (имя изменено по просьбе героини) уже более шести лет проводит обрядовые бани — особые ритуалы, направленные на выбранную заранее конкретную цель. К ней за помощью обращаются знакомые и их друзья, распространение идет по сарафанному радио.

Женщина называет себя повитухой, «проводником» между разными состояниями. Она рассказала о том, как пришла к этому, объяснила что вообще из себя представляют обрядовые бани, и как их правильно проводить. Ксения придерживается научного мышления, стараясь объяснить себе и своим гостям все происходящее с точки зрения психологии, физиологии, психосоматики.

Далее — от первого лица.

Если говорить о том, что является моим основным занятием, это обычная баня, баня-спа. Я в найме работаю — провожу спа-процедуры, и там мы обрядовой части не касаемся. Но любой банщик, который изучил обрядовую часть, уже не может не видеть эту обрядовость во всём. В любой бане, даже в самой лайтовой, всё равно частенько идёт что-то на глубину. Как говорил мой учитель по обрядовой бане: «Нельзя затронуть тело, не затронув душу».

Я не психолог, я на него 8 лет не училась. Что-то почитала, что-то посмотрела, на какие-то короткие курсы ходила. Но общее понимание есть. Обрядовая баня идёт на разных слоях. Если смотреть внешне — вроде с телом работаем, но там много разговоров. История эта некороткая — четыре часа минимум. Обрядовые бани бывают свадебные, переходные от одного возраста к другому, деньрожденные, послеродовые, а также на закрытие тяжелых ситуаций — потерь, переездов, пожаров, возвращения с военных действий.

Если брать баню на закрытие какой-то потери — человек проходит через психологические стадии: отрицание, торг, горевание, депрессия и принятие. Когда мы смотрим по обрядовой бане, трансформации прямо чётенько отслеживаются. На баню приходит тот, у кого как минимум одна стадия уже прошла, и уже идёт торг, поиск виноватого.

Когда женщина проговорила стадию поиска виноватого, мы идем дальше. У нас есть определённый этап, где она может погоревать. Если это потеря ребёнка, который родился или был на большом сроке, есть замещающий элемент: изготавливается куколка или чурочка, заворачивается в плёночку. Женщина может попрощаться с ребенком, чего не дают сделать в наших больницах.

Она не видела этого ребёнка ни живым, ни мёртвым — она застряла в своей беременности. Через голову она может понять, но физически не увидела, не ощутила, не прожила. Мы даём прожить этот момент, когда она прощается, отпускает, говорит определённые слова. То, что идёт от неё — просьбы о прощении, и то, чтобы отпустить душу ребёнка в род, не удерживать рядом с собой, потому что она может не давать следующему ребёночку прийти.

Когда я первую свою баню проводила по отпусканию души ребёночка, у девочки был аборт. Я спрашиваю: «Как звали твоего ребёночка?» Это был мальчик. До того, как она сказала, у меня в голове появилось Пётр. И она такая: «Петя…». Тогда я только поняла, насколько глубоко то, чем я занимаюсь. Обряд — это обязательный ряд действий, расшифровывала наша учительница. Не только действие — там и разговоры, и физические воздействия, и психологические, и душевные, и сонастройка.

Есть обрядовая баня на привлечение мужчины — она обязательно включает отпускание предыдущих отношений. Чтоб появилось что-то новое, должно что-то старое уйти, вплоть до вещей дома. Если у тебя всё заполнено, не мечтай о новой вещи — ей просто некуда прийти. Поэтому существуют практики разбарахления, отдавания, благотворительности.

Поэтому научиться по учебнику невозможно. Нужна передача из рук в руки, чтобы прочувствовать на уровне мурашек, на уровне спинного мозга.

У меня есть учитель — Баба Юля. Она историк, этнограф, перенимала обряды у бабушек, ездила по деревням, собирала. Плюс психологическое образование — адаптировала под современные реалии. Она собирала не только русские — и мордовские, и казачьи. Поэтому я избегаю слова «старославянские». Этнография — это то, что этнос сохранил, где есть доказательства, записанные источники, носители.

Обряды переходов — это всегда про ритуальную смерть. Один жизненный этап закончился, другой начался. В каждом обряде перехода есть несколько моментов: изоляция, проводник, испытания, пир на весь мир. Даже сказки про это — там Иванушка-дурачок идёт через границу между мирами, Баба-Яга его поит-кормит, в бане парит, спать укладывает, она там проводник.

В конце мы закрепляем результат стягиванием семи зон тела тканями. Эти зоны в разных традициях называют где-то чакрами, где-то чарами. Причем, коллеги из других стран используют те же самые зоны.

В бане после войны идёт девять замков вместо семи, и стягивание идёт не тканями, а ремнями — жёстче. Поэтому говорить, что это прямо русские обряды, нельзя. Это этнография народов.

Сама я пою в фольклорном коллективе. Фольклор пробуждает генную память — мурашки, слёзы подступают, что-то пробуждается изнутри. Это базовая настройка на здоровье, на то, как психика должна быть в собранном виде. Когда мы поём, мы даём эту базовую настройку. Есть песни, которые могут помочь отгоревать, есть те, которые проведут в загробный мир, например. Но очень важно понимать, какие именно песни и как их петь, чтобы потом суметь вывести человека из того состояния, в которое он погрузился.

После того как человек прошёл все этапы — прожил горе, отпустил потерю, пересёк границу и утвердился в новой роли, — наступает еще один важный момент: пир на весь мир. Это не просто застолье, это ритуал возвращения. Помимо большого стола для живых мы собираем алтарь из обрядовых блюд — каша, кисель, яйцо, блины, кутья. Всё это посвящается роду того человека, который проходит обряд. Приглашаем род принять того, кого отпускаем, и поддержать того, кто остаётся.

Мы приглашаем поучаствовать род человека, который у нас проходит обряд. Особенно если это закрытие потери — чтобы род принял того, кого мы отпускаем. Мы ставим алтарь, кладём обрядовую пищу, потом отдаём её тому, кто уходит, а он отдаёт птичкам. Все обрядовые блюда, которые кладутся, — это как на поминках старого образца, не в кафе, а как бабушки проводили.

Я отношу себя к внеконфессиональному единобожию — верю, что Бог един и проявляется через разное. Ко мне могут прийти и мусульмане, и христиане, и кришнаиты. Я работаю с человеком как с человеком. У меня нет диссонанса в плане религиозной нестыковки. Когда произошла христианизация Руси, языческое наложилось на христианское. В деревнях это не разделялось — бабушки могли взять свечку, обойти дом, почитать молитву, перекрестить углы. Это было нормально.

К гаданиям отношусь как к работе с подсознанием. Если человек умеет задавать правильные вопросы и интерпретировать — почему нет. На человека идти надо, а не на красивые сказки. Как у разных помогающих специалистов — они могут про одно и то же рассказать по-разному. Каждый через свою призму. Поэтому нужно, чтобы совпадало его восприятие с твоим, чтоб тебе было понятно.

Я за то, чтобы объяснять через психологию — чтобы не возникало сопротивления. Ни языческий фанатизм, ни христианский. Важно, чтобы человеку стало легче. Чтобы чувства стали ровными. И чтобы появилась базовая настройка.

Какой эффект гость должен получить после обряда? Важно, чтобы человеку стало легче, чтобы перестало фонить. Чтобы чувства стали ровными. Не забыл — но уже не болело фоново, остро. И чтобы у него появилась базовая настройка. Это уже может проявляться по-другому, то что мы называем «светлая память», без надрыва.

Если кто-то хочет для себя изучить — я отправлю к этнографическим источникам. Или к Арине Медведевой, у неё программа «Сила рода». Там и мифология, и архивы, и работа с подсознанием. А кто хочет обучиться повиванию, как профессии — это к Баб Юле. Но главное — не новодел. К специалисту надо идти проверенному. Как к любому помогающему специалисту — смотришь, откликается ли тебе сам человек, как объясняет. Всё как со слоном — кто за ногу потрогал, кто за хвост, а предмет один. Так и здесь — каждый объясняет через своё восприятие.