«Это будет аналог Чернобыля»: что происходит на территории заброшенного завода, где захоронены опасные отходы

Когда-то он был флагманом советской промышленности — одним из немногих в стране производителей редкоземельных металлов. Здесь трудилось свыше тысячи человек, от предприятия строились дома, школа, детский сад. А сегодня — лишь ржавые руины, перекопанная земля и, как говорят местные жители, миллиарды смертельных доз мышьяка, захороненных почти прямо под ногами.

Корреспондент YA62.RU побывала на территории бывшего Скопинского металлургического комбината чтобы понять, насколько сильно он отравляет жизнь горожан.

Жители Скопина считают реку Верду, протекающую на юге Рязанской области, очень грязной. И хотя на ее берегах расположен город и несколько десятков сел, а сама Верда впадает в Ранову, далее в Проню и в итоге в Оку, проблема до сих пор остается острой.

Ситуацию, по словам местных, усугубляет ситуацию ручей Старый Келец, который впадает в Верду. В его воде, как говорят активисты, знакомые с ситуацией, ранее находили соли тяжелых металлов, а на карте видно, что перед впадением в реку он протекает мимо двух крупных промышленных объектов времен СССР — стекольного завода и металлургического комбината. Сегодня оба предприятия закрыты и разрушены.

Особое внимание привлекает судьба второго предприятия, работавшего на окраине Скопина с 50-х годов прошлого века. Завод занимался переработкой руд редкоземельных металлов. Идея построить в Скопине такое предприятие возникла в начале 1950-х. Речь шла о стратегически важных элементах — молибдене, вольфраме, кобальте и рении, без которых сегодня невозможно представить ни космическую отрасль, ни высокотехнологичную химию.

Скопинский металлургический комбинат «Металлург» когда-то был уникальным предприятием — чуть ли не единственным в России производителем дисульфида молибдена марок ДМИ-7 и ДМС-140. По данным «Металлургического бюллетеня», комбинат относился к предприятиям цветной металлургии вольфрамо-молибденового и твердосплавного производства.

Выпускаемая продукция представляла собой высокоочищенный кристаллический порошок черного цвета, который позиционировался как мощное средство для экстремального снижения трения и уменьшения износа поверхностей в узлах и механизмах. Дисульфид молибдена позволял существенно продлить ресурс оборудования и деталей, работающих в условиях высоких нагрузок и интенсивного трения.

«Директор завода Александр Сучков начал сигнализировать о проблеме ещё в 2005 году. За несколько лет он направил письма губернатору, главе МЧС России и директору ФСБ — но ответа так и не дождался. Тогда руководитель предприятия обратился с письмом к президенту страны, однако, по имеющейся информации, обращение до главы государства не дошло. Говорят, что много мышьяка вывезли в другой город на специальную площадку, но я слышал, что некоторые просто скидывали в старые шахты и просто засыпали», — рассказал мне бывший работник Евгений.

В январе 2010 года Департамент науки и промышленной политики Москвы обратился в Арбитражный суд с иском о взыскании задолженности в размере 280,2 миллиона рублей по бюджетному кредиту, выданному в ноябре 2004 года на 260 миллионов рублей сроком на пять лет. В мае 2010 года суд полностью удовлетворил иск. Предприятие пыталось обжаловать решение, но безуспешно.

Как сообщало АНО «РАПСИ», предприятие входило в холдинг «Базовый элемент» Олега Дерипаски а, 75% акций ОАО СМК «Металлург» принадлежало компании «Союзметаллресурс» (SMR), объединявшей предприятия по разведке, добыче, обогащению и переработке полезных ископаемых, производству ферромолибдена. Комбинат обеспечивал 99% российского рынка этой продукции, однако уже к 2009 году производство на нем остановилось.

Требования 47 кредиторов на 17 мая 2010 года составили 1,4 миллиарда рублей. Имущество оценивалось в 1,3 миллиарда рублей, дебиторская задолженность — 18,5 миллиона. Производство не велось с 2009 года, долгов по зарплате не было, счета были арестованы.

22 апреля 2011 года суд признал ОАО СМК «Металлург» банкротом и открыл конкурсное производство. Конкурсным управляющим назначили Максима Бебенина. В декабре 2013 года предприятие окончательно ликвидировали.

А уже в августе 2014 года по данному адресу было зарегистририровано ООО «Скопинский гидрометаллургический завод», которое было ликвидировано в июле 2017 года.

В местных социальных сетях еще несколько лет назад шли споры о судьбе гидрометаллургического комбината, работающего в Скопине. Кто-то искренне сожалел о том, что такой гигант закончил свою работу именно таким образом.

«В том году, когда гуляли подошли к проходной. Всё выбито, лестница на второй этаж сломана. Очень жаль… Я там тоже работала», — написала в одной из местных групп пользовательница Ольга Журавлева.

«Одна разруха, а сколько потеряно рабочих мест. Вот вам и подъем экономики», — возмутился пользователь Роман Комаров.

А некоторые комментаторы выражали радость по поводу закрытия комбината.

«Люди, вы о чём? Сожалеете, что завод на Металлурге разрушен и потеряны рабочие места? А сколько жизней унесло это вредное производство… Такие заводы должны строиться и функционировать в большой отдаленности от населенных пунктов. Фильтры отсутствовали, весь город был в дыму, радиационный фон зашкаливал. Очень хорошо, что завод разрушен, он не стоит человеческих жизней», — написала Валентина Кузьмина.

«Городу уже хватило заводов из СССР (металлургический, стекольный, автоагрегатный), плюс неработающие очистные сооружения на мосту, как ехать в Автозаводской микрорайон. Город превратится скоро в кучу мусора и радиоактивных отходов, которые уничтожат всю флору и фауну, а затем и здоровье людей. Надо знать историю и географию родного города. Посмотрите по картам, где протекает река Верда и ее притоки, посмотрите как, выглядит этот ужасный участок захоронения радиоактивных отходов из таких жизнеопасных элементов как: вольфрам, молибден, ртуть. Если администрация города не вступится и жители промолчат, это будет аналог Чернобыля: люди начнут болеть поголовно аллергическими заболеваниями, хроническими болезнями и умирать от онкологии массово!» — возмутилась Евгения Савинова.

Когда в конце мая я ехала в командировку в родной город, вспоминала давние разговоры о том, как работал этот комбинат, ведь Скопин — город маленький, поэтому у меня есть знакомые каким-то образом связанные с этим предприятием.

«Раньше, когда завод работал, из одной трубы постоянно шел оранжевый дым, поэтому мы в народе называли это явление „Лисий хвост“. А еще тут работал муж моей сестры. Сам-то я на соседнем стекольном работал. И вот как-то отправили меня на этот комбинат. Я подъехал поближе к месту, где труба стоит, а там несколько мертвых голубей. Я не могу сказать, связано ли это как-то с дымом, но птиц своими глазами видел», — рассказал местный житель Владислав.

«Когда-то давно, в раннем детстве, я жил в этом микрорайоне, потому что там работал мой отец. Тогда комбинат называли заводом, где работали все наши соседи. Помню, как по утрам раздавался гудок для рабочих. Отец в это время уже на смену подходил, а я понимал, что надо вставать в школу. А еще он он рассказывал, что отходы они упаковывали в бочки и вывозили в специальное хранилище и закапывали их там в неглубокий карьер, а потом, поняв, что это не совсем надежно, руководство сделало еще одно, где землю от отходов отделял бетон, но старое, насколько я слышал, так никто и не очистил», — говорит житель Скопина Сергей.

Когда я сама жила в Скопине, про это место я слышала и другие истории. Кто-то даже говорил, что что в 90-е году туда пытались завезти радиоактивные отходы со стороны, но каким-то образом люди узнали об этом, запротестовали и якобы те, кто хотел это сделать, передумали. Еще много рассказов было о том, что люди работающие в цехах, где плавили металл, редко доживали до 60 лет и умирали от различных форм рака, а владельцы дачных участков, расположенных буквально в нескольких сотнях метров, поливали свои огороды химической водой, из-за чего у них якобы росли огурцы красного цвета. Кстати, в детстве родители категорически запрещали мне купаться в Верде, как и многим моим друзьям, ссылаясь на то что там много химических отходов, которые попадают в нее из-за работы «Металлурга». Да и сама я помню оранжевый дым из трубы, потому что у нас тоже был небольшой участок в нескольких километрах от этого предприятия, где мы каждое лето сажали картошку. А один из моих знакомых даже рассказывал, что в семидесятых годах искупался в ручье Старый Келец и прокрылся красными пятнами.

Приехав в Скопин, я сразу созвонилась со знакомым, который как раз живет в этом районе и попросила сходить со мной на территорию, так как мне заранее было известно, что он любит заброшенные места не меньше меня. Однако когда он услышал что я собираюсь прогуляться и к хвостохранилищу, которое не имеет бетонного дна, получила довольно резкий ответ:

«Дело твое, но я могу проводить тебя только до постройки, где сидела администрация. Дальше я не пойду и тебе не советую. А что касается места, где отходы закапывали, туда у нас даже самые смелые ребята, которые перекопали территорию комбината в поисках металла, боялись ходить. И вообще очень хорошо, что такое производство остановилось».

Я все же решила посетить хвостохранилище, чтобы своими глазами увидеть столь опасное место. Дело в том, что до поездки я выяснила, что еще в 2024 году администрация Скопинского округа оплатила разработку проекта по ликвидации накопленного вреда окружающей среде в хвостохранилище отходов бывшего Скопинского металлургического завода 14,6 миллиона рублей ООО «Рязаньпроект», но до дела пока ничего так и не дошло.

Хранилища действительно два: современное, с бетонным дном, показалось мне менее интересным, а вот рядом с ним расположено старое, которое от ручья Старый Келец отделяет высокий холм. Чтобы мне было не так страшно идти туда в одиночестве, я все-таки смогла убедить одного из своих знакомых хотя бы немного проводить меня.

Искать пришлось довольно долго, потому что пришлось идти в обход, прямой дороги туда нет. Через некоторое время я оказалась на территории садоводческого товарищества, где увидела объявление о времени полива и его стоимости.

— Воду мы берем из ручья. О том, что недалеко от него находится хранилище с химикатами, нам известно, но пока у нас все живы. Что касается слухов про онкологию у огромного числа бывших работников, то я такого подтвердить не могу, как и то, что на заводе радиация какая-то была, — рассказал мне мужчина, который работал на одном из участков.

Он показал путь к нужному месту и посоветовал быть аккуратнее, потому что все-таки какая-то химия там есть.

Далее мой путь лежал через череду заброшенных дачных участков. Кое-где стояли покосившиеся и брошенные домики, а где-то даже росли плодовые деревья и кустарники.

Выйдя на высокий холм, я увидела то, что искала. Довольно высокие земляные валы окружали то самое хвостохранилище. Спустившись вниз, я почувствовала неприятный запах серы и увидела на берегу ручья Старый Келец странные белые разводы на выжженной земле. Неподалеку — хорошо протоптанная тропинка, по которой решила дойти до места, где по словам местных жителей очень опасно находиться. Идти было тяжело из-за травы по пояс. Когда я поднялась на холм, отделяющий непонятный химический пруд от ручья, я была немного шокирована, потому что внутри было что-то довольно зловещее по цвету и запаху, от которого у меня начала болеть голова. Я пошла вперед и провалилась по колено в какую-то непонятную яму в середине холма. Выбравшись оттуда, решила подойти поближе и позвонить подруге, чтобы рассказать об увиденном, однако как только я начала с ней говорить, в этом химическом пруду поднялся лягушачий гвалт.

«А все-таки природа берет свое. Оказывается, не совсем и мертвая земля, если тут столько лягушек, но все равно с этим надо что-то делать», — подумала я.

Стоить отметить, что радиационный фон в этом месте в норме, но после посещения у меня и моего попутчика начались сильнейшая головная боль и тошнота. Возможно, мы все-таки близко подошли в вонючим химическим кучам.

Следующий день я снова посвятила прогулке по территории бывшего предприятия.

Подъехав к административному зданию, увидела руины, которые еще несколько лет назад представляли из себя что-то стоящее. Мне показалась странной одна вещь: пройти на территорию почти невозможно, потому что справа от здания — металлические ворота и свора собак, которая не дает подойти близко. Но если я чем-то заинтересована, я все равно сделаю все, что мне нужно. С фотоаппаратом на шее и рюкзаком на спине мне пришлось перелезть через высокую насыпь. И вот я на территории завода-гиганта, который, по мнению местных жителей просто исторгает из себя радиацию. Вооружившись советским, пусть бытовым, но все же прибором для измерения ее уровня, я начала обход.

На моем пути попадались скелеты когда-то работавших цехов, где работали люди, которые проживали в довольно большом микрорайоне. Я невольно задумалась о том, сколько здесь трудилось поколений. Потом вспомнила детские споры с друзьями о том, у кого из родителей престижнее работа. Мой отец был стекольщиком, а у кого-то родители были металлургами или работали в машиностроении на автоагрегатном заводе, который пока еще работает. Признаться, в тот момент у меня навернулись слезы, потому что я понимаю, сколько таких заброшенных предприятий, переживших бандитские 90-е, в начале нулевых появилось в нашей стране.

Впереди я услышала голоса. Навстречу мне шли мальчишки. Они поздоровались. Когда я спросила, что они тут делают, ребята ответили, что приходят иногда сюда погулять. Я тоже сказала, что хочу посмотреть территорию.

— Вообще ходить тут можно везде, только важно под ноги смотреть. А еще вам не стоит подходить к зданию, около которого стоит техника, потому что можно нарваться на злобную охрану, — сказал мне один из подростков. Я поблагодарила их, попрощалась и первым же делом направилась именно туда.

Мне показалось странным, что посреди разрухи стоит небольшой трансформатор, горит свет и работает видеонаблюдение. Если честно, то я очень хотела пообщаться со злыми охранниками, но вокруг никого не было. Ранее я слышала от местных, что там что-то производят, но так как я приехала в пятницу вечером какой-то бурной деятельности не увидела. Я подошла поближе и сфотографировала табличку, на которой было указано, что сейчас тут действует ООО «Вторметпром».

Как позже ответило на наш запрос Минэкономразвития Рязанской области, организациям с названием «Вторметпром» лицензии на осуществление деятельности по заготовке, хранению, переработке и реализации лома черных и и цветных металлов не выдавались, в связи с чем министерство не смогло ответить на наши вопросы о деятельности данного предприятия на территории региона.

В администрации Скопинского округа пояснили, что земельный участок, в Скопине площадью 537 672 квадратных метра является бывшей территорией гидрометаллургического завода, однако сведения о зарегистрированных правах отсутствуют. Также чиновникам известно, что на данной территории есть хозяйствующий субъект предположительно осуществляющий работы, которые связаны с демонтажом старых металлоконструкций и заготовкой лома черных и цветных металлов, однако органы местного самоуправления не могут осуществлять контроль за финансово-хозяйственной деятельностью и проверять законность проведения ими специализированных работ.

Позже YA62.RU связались с руководителем ООО «Вторметпром» Денисом Корбаковым. Владелец организации сообщил, что его компания уже три года выкупает недвижимость на территории бывшего завода, чтобы юридически правильно зайти на площадку. По его словам, на данный момент вся «живая» недвижимость комбината принадлежит ему.

— Я единственный собственник на этом заводе на данный момент. Есть порядка десяти зданий, которые уже либо фактически отсутствуют, либо есть собственники-банкроты. Но юридически реальный собственник — я один. Последняя сделка прошла по зданию котельной, — пояснил Корбаков.

Новый владелец сейчас занимается получением лицензии и планирует запустить производство по переработке техногенных отвалов. Первая стадия — получение лицензии на цветные лома и строительство линии по сортировке тяжёлых металлов.

— Сейчас строится линия по сортировке грутов и строительного мусора, чтобы добывать молибден, вольфрам и железо. Оборудование закуплено, идёт монтаж. Мы отделяем строительный мусор, отдельно землю и извлекаем все пылевидные порошки — вольфрамовые, молибденовые и другие. Планируем создать порядка 40 рабочих мест, — рассказал инвестор.

По его словам, параллельно решаются вопросы с подключением электроэнергии. Один цех уже подключён, второй — в процессе. Производство разместят подальше от жилых зданий, чтобы минимизировать воздействие на людей. Отдельная и самая острая тема — хвостохранилище с химическими отходами. Корбаков подтвердил, что в отстойнике содержатся не только мышьяк, но и вольфрам, молибден, свинец. Однако, по его словам, по старому проекту рекультивации, разработанному ещё до начала СВО, предполагалось просто закопать отходы, а свежий проект он пока не видел. Новый собственник намерен действовать иначе — извлечь ценные металлы и перевести мышьяк в безопасную форму.

— Есть технологии, разработанные в институте ВИМС (Всероссийский НИИ минерального сырья имени Н. М. Федоровского, — Прим.ред.). Можно отделить металлы отдельно, а мышьяк перевести в форму, которая будет нерастворима. Он будет в самом прочном соединении, и если подержать его в руках или даже съесть, вреда он не принесёт, — пояснил Корбаков.

Он также отметил, что сейчас в России остро не хватает вольфрама, поэтому переработка отвалов становится не только экологической, но и экономически выгодной задачей.

— Пока идёт специальная военная операция, вольфрам очень нужен — это самое время переработать всё это дело, — подчеркнул инвестор. Корбаков также рассказал, что компания провела георадарное исследование территории. Оказалось, что реальные объемы отвалов значительно превышают официальные данные.

— Мы просвечивали землю на заводе, до 20 метров в глубину. Смотрели основание, где шли старые холмы и овраги. Технический слой считается до 12 метров. Но в некоторых местах глубина достигает 15 метров, — рассказал он. По его словам, свалки заходят далеко за границы, обозначенные в документах.

— Есть карты старые, которых даже у администрации нет. Поле сверху — свалка снизу. Это реальная ситуация, — добавил Корбаков.

В будущем Корбаков рассчитывает выйти на федеральный уровень для решения вопроса с хвостохранилищем. Но для начала планирует запустить производство на территории завода.

— Сначала разбираемся с территорией, запускаем производство. А потом с правительством Российской Федерации будем решать вопрос по хвостохранилищу — не закопать, а именно извлечь металлы. Наше производство поможет ликвидировать нанесенный вред и очистить территорию завода от строительного мусора и ломов. Мы готовы этим заняться, — заверил он.

Редакция YA62.RU с конца мая пытается получить конкретные данные о степени загрязнения территории бывшего Скопинского металлургического комбината, где в хвостохранилище захоронены опасные отходы, в том числе мышьяк. Однако получить внятные ответы от региональных ведомств так и не удалось.

В Министерстве природопользования Рязанской области на запрос редакции ответили размыто: документы, по их словам, сейчас проходят экологическую экспертизу. Обследованием и оценкой накопленного вреда занимался Приокский Росприроднадзор, а региональный Роспотребнадзор оценивал воздействие на здоровье людей и продолжительность их жизни. В администрации Скопинского округа также посоветовали обратиться в эти ведомства.

Однако получить результаты проверок с указанием конкретных веществ и их концентраций не удалось. В управлении Роспотребнадзора сообщили, что лабораторные исследования показали превышения фоновых значений и предельно допустимых концентраций загрязняющих веществ. Эти данные были направлены в администрацию Скопинского округа. Но в Скопине ответили, что не располагают первичными протоколами исследований, и опять же рекомендовали обратиться в Росприроднадзор и Роспотребнадзор.

В Роспотребнадзоре пояснили, что оценка проводилась ФБУЗ «Центр гигиены и эпидемиологии в Рязанской области». Там журналистам ответили, что при проверке воздуха, почвы и воды были сделаны выводы: хвостохранилище относится к категории среднего риска и подлежит ликвидации в среднесрочной перспективе. Однако результаты лабораторных испытаний назвали конфиденциальными, поскольку они принадлежат заказчику — Роспотребнадзору. Журналистам рекомендовали обратиться туда.

Когда редакция снова направила запрос в Роспотребнадзор, ведомство ответило: «Хвостохранилище подлежит ликвидации в среднесрочной перспективе, и этой информации достаточно для понимания существующей проблемы».

В Росприроднадзоре на повторный запрос с просьбой указать вещества, их концентрацию и нормативные показатели посоветовали обратиться в центральный аппарат ведомства. На данный момент получить конкретные данные о загрязнении в Скопине от региональных структур так и не удалось. Редакция направит запрос и в центральный аппарат Росприроднадзора.